Книга Игра Льора, страница 58 – Мария Токарева

— Рита… Рита… – тихо говорил он, зная, что его не услышат. – Странные у вас имена. Может, отправить тебя домой? Что, если Нармо нападет… И где твою дурочку-сестру носит теперь? Я тоже хорош… Хорош…

Он почти с нежностью и затаенным трепетом рассматривал ребенка, одновременно ощущая щемящую горечь: Эйлис уже никогда не услышит детский смех. И в том были виноваты они, все они, каждый. Кто действиями, кто бездействием развалил, раскрошил родной мир.

— София, зачем я себя так мучаю? – прошептал Раджед, но тут же нервно обернулся, словно устрашившись, будто кто-то услышит. Враги повсюду, в каждой тени, ползущей из угла. Раджед вновь осклабился, точно дикий зверь: – Огира! Ты поплатишься за это!

Он подавил в себе проявления слабости: милосердие, сострадание, печаль, – все лишнее, им ныне правил гнев. Он вновь подошел к зеркалу, улавливая отдаленные колебания янтаря, который София, очевидно, не выбросила. Теперь она парила где-то над Жемчужным морем, что распростерлось на востоке от Янтарного.

Раньше на дальних островах правили могущественные, но тихие чародеи под покровительством камня глубин, но их род прервался из-за завоеваний Аруги Иотила еще три сотни лет назад. Они слишком не любили сражаться. Глупые жертвы своего смирения. Раджед отчасти презирал их за это, потому что сам никогда не останавливался, даже когда ему претила собственная жизнь, изъязвленная гневом.

* * *

Каменные орлы несли ее в корзине через море, окутанное туманом. Софья приоткрыла глаза, видя над собой лишь бесконечное небо, затканное паутиной облаков. Напоенный йодистым ароматом моря, воздух приятным теплом касался кожи. Похоже, изменился климат, по крайней мере, озноб уже не прошивал острыми иглами.

Софья смотрела наверх, где лишь силуэты гигантских птиц разрезали небеса. Корзина не колыхалась, столь плотно и бережно обхватили ее когти. Вероятно, птицы за многие века научились аккуратно переносить свой груз. Ноша на дне приподнялась, однако за краем ничего не увидела, не сумев подтянуться. Да и опасалась выпасть, ведь внизу клокотали, ударяясь о рифы, волны. Значило ли это, что приближалась земля?

Но чья? Чужая, неведомая, отделявшая неизвестным количеством миль от Риты. На душе теснилась тоска, от нее в корзине делалось еще невыносимее, точно заперли в узкой раковине, закрыли на много лет створки, обрекли на безмолвие.

Софья приникла к щели, которая обнаружилась между туго свитыми прутьями, – предстала лишь водная гладь, временами искажаемая легкими волнами. Однако внизу среди зыбкой дымки маячила какая-то суша, а на ней обломки, развалины гигантской башни. Софья испугалась, что именно туда и несут ее молчаливые провожатые. Среди развалин явно никто не ждал. Похоже, это была башня давно поверженных льоров. Сколько же их навечно ушло в чертоги забвения? Там уж точно никто не сумел бы помочь; возможно, великан Огира ошибся.

Но нет, орлы не остановились. Корзина скользила средь потоков ветра все дальше и дальше. Софья отвлекалась от невыносимого хоровода мыслей наблюдениями через обнаруженный зазор, но ничего не происходило, лишь волны миллиардами близнецов перекатывались по зеленоватой поверхности воды, изредка донося запахи соли и водорослей. А где-то в мире Земли пело лето, суетились люди и гудели машины.