Книга Игра Льора, страница 105 – Мария Токарева

Девочка росла, превращаясь в очень привлекательную девушку. И уже не только ее рисунки заинтриговали чародея. Он решил, что стоит поговорить с ней, проверить. Тогда-то впервые осмелился написать. Но с самого начала что-то пошло не так, он применил стандартную схему комплиментов и обещаний богатства.

Многие годы все проходило гладко, его очередная избранница после недолгого страха принимала подарки и верила лживым обещаниям. И никто не жаловался. Кто-то уносил после расставания пару драгоценных самоцветов, естественно, не говорящих. Кто-то улетал прочь, разряженный в меха и парчу, считая это достаточным призом. До встречи с Софией Раджед общался с весьма предприимчивой дамочкой, которая при расставании унесла из башни приличный для ячеда-землянина капитал и даже открыла бизнес, похоже, ни о чем не жалея.

Раджед счел, что София мало чем отличается от женщин своей планеты, своего времени. Он начал с велеречивых комплиментов, однако выслушивал лишь холодную вежливость. Затем он попытался показать подарки, самые невероятные платья, но снова наткнулся на упрямую непреклонность. И с каждым днем эта игра все больше интересовала льора.

Порой он страшно злился, пытался найти других, оставляя в покое Софию. Но от других веяло пресной скукой, и мысли вновь и вновь устремлялись к девочке, что рисует Эйлис, столь знакомые башни, грустные валуны и каменных великанов. Что-то непреодолимо тянуло к ней, мучило невозможностью отгадать эту тайну.

Стандартные приемы раз за разом не действовали. Раджед точно сбросил пыль прошедших лет, покрывавшую его пологом невыносимой скуки. София оказывалась во всем другой. Ей нравилось спорить о морали и этике, она отвечала не на комплименты, а на сложные провокационные вопросы, приводила цитаты философов из своего мира. Казалось, такие разговоры интересовали их обоих, но стоило лишь напомнить, что он бы хотел с ней встретиться и сделать ее королевой, как девушка в панике бросала карандаш, переставая отвечать.

Выходило, что и спорила она не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что нашла умного собеседника. Все не как у других женщин, совсем все. Они и знания получали порой, чтобы показать себя выгодно с разных сторон. София отличалась.

Что-то дрогнуло в сердце льора, но он не распознал, не совладал со своей нетерпеливостью, вломился в ее мир, похитил маленькую девочку, ее сестру. Наверное, решил, что сработает его хитрый план. А потом разозлился на ее непреклонность, забыв, что она совсем другая, непохожая на остальных, податливых и унылых. Но его вгоняло в исступление сознание, что оболочку он заполучил, заманил в свой мир, а к душе и сердцу по-прежнему и близко не подобрался. Он что-то упустил, что-то, что знал и сам. Ответ бродил на грани разума и подсознания.

Теперь Раджед понимал, что она такая одна, невероятная и неповторимая, видел, что уже никакая женщина не затмит ее, не заставит забыть. Особенно после всего произошедшего, после всех ран, полученных во имя ее освобождения.

Он переживал о том, что теперь с ней случилось, как ее спасать. И корил себя за временное бессилие, тратя драгоценные самоцветы исцеления, чтобы наутро вновь броситься на поиски. Сердце отсчитывало торопливые удары: «София, я не прощу себя, если с тобой что-то случится. Как же я был слеп, если думал, что ты одна из них, глупых марионеток. Ты другая. Пожалуйста, вернись ко мне, София».