Книга Душа мира, страница 113 – Мария Токарева

— Мир Земли идет по намеченному пути, а Эйлис сбился из-за гордецов, что пестовали свою силу. И… из-за меня.

— Даже так. Что ж… Я подозревала, – ответила Софья, куснув обветренные губы. – Всегда кто-то совершает грехи, а ради их искупления убивают других. Что же вы, сильные и могущественные, испытываете нас за свои ошибки?

Софья вздохнула и прошлась по комнате, но не чувствовала замерзшими ступнями пол, точно уже превратилась в жемчужного призрака.

— Потому что в нас нет того, что есть в тебе, – с робкой теплотой проговорил Сумеречный Эльф, горестно качая головой. – Я своей тьмой никого не вылечу. Могу поддерживать равновесие, могу на время отводить угрозы. Но все, что я пытаюсь сделать во имя добра, оборачивается катастрофами. Это и есть проклятье.

— Но вы предлагаете мне умереть, – равнодушно отозвалась Софья.

Негодование прошло так же быстро, как и затопило потаенные закрома духа. Обвинения не складывались жестокой мозаикой игл.

— Я лишь предупреждаю. Это твой выбор. Если ты ответишь «нет» на зов Эйлиса сейчас, то я заберу у тебя жемчужину и сотру все воспоминания, – словно запоздало оправдывался Сумеречный Эльф. – Ты станешь прежней Софьей. Разумеется, с дипломом историка и всем, что ты делала за семь лет в своей простой человеческой жизни.

Предложение звучало заманчиво. Софья измучилась, истосковалась по обычным радостям и стремлениям. В последнее время ей все чаще казалось, что жемчуг выпивает из нее последние силы. Искушение подтачивало неоспоримым желанием жить, а не исправлять ошибки Стража.

— Значит, я забуду и Раджеда? – внезапно окатило ледяным водопадом осознания.

— Да. Он окаменеет вместе с его миром.

— Тогда какой в этом смысл? – Софья нахмурилась, кидая неодобрительные взгляды в сторону Сумеречного Эльфа. Зачем же он семь лет мучил друга, ничего не рассказывал ему, если единственное предназначение принявшего жемчужный талисман – это гибель? Все обстоятельства сложились странными созвездиями, острыми пиками, перечертившими карту судьбы. Совпадения, люди, случайные слова, древние самоцветы – все выстроилось в единый ряд. И главным в нем – вне всякой логики и доводов молодого тела – оказалось нежелание забывать. Только не теперь! Только не Раджеда!

— Смысл… Для Эйлиса смысла уже не будет. Но тогда ты не умрешь. Ради Эйлиса. Позволь рассказать тебе о жемчуге.

— Это камень жертвы. Я знаю, – оборвала Софья хладнокровно, но вежливо.

— Да. И жемчужные льоры Эйлиса не жили дольше людей. Они не обладали ни особой силой, ни способностью защититься. Их легко и незаметно уничтожил Аруга Иотил. Но с тех пор пробудились дымчатые топазы – первые вестники смерти. Жемчужные льоры одни из последних поддерживали равновесие.

Сумеречный Эльф рассказывал с увлечением, торопливо, словно в периоды невольного молчания за ним гнался некий монстр тишины, после визита которого уже не вымолвить ни слова.

— Льоры искали причины окаменения где угодно, но не в самих себе. А зря, – перебила Софья, слегка ударяя кулаком по откосу подоконника. Эйлис, Земля, сотни других миров – все оказывалось слишком похожим в этой вселенной алчности. И кто-то всегда расплачивался за чужие грехи.

— Верно. Зря. С тех пор Эйлис отчаялся найти отклик своих чад и стал звать кого-то за пределами себя. И от горя он заснул окаменением, – вздохнул Сумеречный Эльф, пропев почти колыбельной: – Эйлис не умер, он видит сны.