Книга Душа мира, страница 106 – Мария Токарева

— Появись, не стой за колонной, – вдруг беззвучно шевельнулись бескровные губы Раджеда, всколыхнув движением мимики легкие морщинки, которые сделались более глубокими из-за осунувшихся щек.

Сумеречный Эльф молча вышел, ощущая, как его вполне человеческое тело колотит озноб, пронизывающий искрами холода душу. Он не решался отвечать, да Раджед и не требовал. Какое-то время льор все еще смотрел перед собой, точно спал наяву, но потом все же устало моргнул пару раз и поглядел на пришедшего. Однако говорил размеренно, без слов приветствия, точно обращаясь к себе:

— Портала теперь нет… Я не знаю, как восстановить его. – Голос его звучал ровно, как у обреченного, принявшего в полной мере неизбежность конца, но внезапный вопрос всколыхнул эту покорность: – Остался ли шанс найти Душу Эйлиса?

Сумеречный Эльф сжал кулаки и кое-как совладал с бешено колотившимся сердцем, чтобы ограничиться скупым ответом:

— Остался. Почему ты считаешь, что она за его пределами?

Собственный голос звучал пространно и надтреснуто, вместо живого участия вновь выходили поучительные наставления.

— Если остался, то я найду ее, непременно найду, – отозвался Раджед, встрепенувшись.

Страж ведал, что со дня их последнего разговора сердце друга питалось надеждой, позволявшей не замечать мучительную агонию мира. Однако Сумеречный Эльф вернулся в минуту предельного отчаяния и, кажется, поймал на краю пропасти, в черноте которой и злоба, и уныние, и поспешные недобрые решения без цели и назначения. Теперь же вновь зажглась едва угасшая искра, подхваченная и выраженная в печальном вздохе:

— Но за пределами Эйлиса осталась София… Впрочем, наверное, Эйлис важнее. Важнее моей жизни, моей любви. – Раджед приподнялся, отложив книгу, рассматривая свои руки. – Буду искать Душу Эйлиса и хранить то единственное, что согревает меня теперь, ограждает от всего этого хаоса, – воспоминания о ней. С каждым днем они становятся все более светлыми. И я все лучше понимаю: она была права.

В нем улавливалась безотчетная сильнейшая тревога, свойственная всем, кто волнуется за родных и близких в далекой стороне.

— А если ей грозит опасность? – воскликнул Раджед, нервозно сминая белую ткань рубашки, с досадой сдавленно продолжая: – И я не рядом. Ведь мир Земли тоже странное место. Их там восемь с лишним миллиардов, поди разбери, кто порядочный. Эльф, скажи, что с ней все в порядке. Скажи и не соври!

Раджед обратился к другу без вызова, без осуждения, обезоруживающей искренностью отзывалась и его тревога. Ни следа тщеславия, ни воспоминания о желании присвоить, ни единого свидетельства о былых обидах и мстительности.

— Не совру, – вкрадчиво кивнул Страж, вложив в эти слова все возможные чувства. Сооружать сложные, высокопарные конструкции не случилось настроения.

— Я верю, что она не свяжется с плохим человеком. Я верю… – Раджед устало опустился на софу, проведя руками по волосам. – Я хотел бы, чтобы она была счастлива. Даже без меня.

В тот миг он в полной мере отпустил ее, предоставил свободу выбора. Что-то окончательно перевернулось в его душе, точно раньше миру показывалась темная сторона этой незримой луны, а ныне взошла способная ярко отражать свет. София… Софья. Не своим присутствием, а своим решительным побегом она преобразила льора. Ему потребовалось время, чтобы осознать, как сильно он ее любит. Он больше не желал обладать ею, томился и мучился, но тихо радовался, что девушка встретит кого-то более достойного, чем он, и обретет счастье в своем мире. Он желал ей счастья без него и не с ним, потому что по-настоящему полюбил.