Книга Голод Рехи, страница 61 – Мария Токарева

— Лойэ… Надеюсь, это ты! – выдохнул Рехи. Никогда еще он не ждал ее, никогда не волновался. И не совсем понимал, виноваты в этом бедственное положение или все-таки его чувства к ненормальной подружке? Впрочем, разделять и обдумывать собственные ощущения не хотелось, не имело смысла. Вот в этот конкретный миг он ждал ее, в другой – ненавидел. Так уж все меняется со временем. Важно настоящее.

— Куда ползешь? – приветствовала его Лойэ. Выглядела она довольной: губы мерцали ярко-алым, их раскрасила свежая чужая кровь, отпечатавшаяся и на одежде, и на коже.

— Тебя ждал, – буркнул Рехи, хотя зуб на зуб не попадал от озноба.

— Вон какая я теперь важная! Живой остался. Надо же. Ты должен был умереть от яда в ране, – насмехалась Лойэ, почти пританцовывая. Хорошо ей сделалось, крови-то свежей напилась, от нее всегда такой становилась. Хотелось бы знать, кого и где поймала.

— Значит, не так много его в твоем клинке осталось, – ухмыльнулся Рехи.

— Держи, – она протянула кожаный бурдючок, в котором оказалось немного крови после ее пиршества. – У меня правило: если кого-то не убиваю с первого раза, значит, не судьба. Значит, мы не враги.

Рехи жадно припал к свежей крови. Опустошенный, высушенный, он острее обычного ощущал голод и был готов едва ли не кричать от радости, когда получил желанную подпитку. Лойэ он в тот момент просто безоговорочно обожал, забывая, что именно она послужила причиной новых злоключений.

«Умереть от яда или заражения… Ну, не умер же. Либо шьешь ты хорошо, Лойэ, либо тряпица Митрия была с противоядием. Невероятно, конечно, но должен же быть от этих крылатых хоть какой-то толк», – добавил про себя Рехи, стараясь не вспоминать искаженные линии мира и прочие странности, связанные с семарглами и Стражами.

Он вновь заснул, но через какое-то время вскинулся, разбуженный сдавленным воем. Он подполз к щели меж камней, вслушиваясь в смутно знакомый голос, и лицезрел, как по пустоши шатается одинокий странник с мечом за спиной. В сером силуэте с накинутым на голову рваным капюшоном безоговорочно узнавался Сумеречный Эльф. Но не страшный дух, не темный вихрь и даже не пленник в деревне врагов. Он бродил среди валунов, судорожно хватая воздух, протягивал руки и отдергивал дымящиеся обугленные ладони, заливаясь жалким сдавленным воем. Какая-то невероятная сила причиняла ужасную боль неуязвимому существу.

«Это линии мира так?» – почти с сочувствием подумал Рехи, осознавая, что даже пришедшие извне силы не способны спасти его мир.

Жар постепенно спадал, мысли прояснялись, и бредовые сны наконец покинули Рехи. Ему порядком надоело внимать голосу прошлых времен, тем более ничего нового пока не было, усталый рассудок постоянно крутил надоевшие картинки. Зато живучее тело восстанавливалось, преодолевая последствия отравления, и постепенно возвращались силы. Только делать ничего не получалось, поэтому давили бесконечная скука и неприятное ощущение зависимости от Лойэ, как будто она всю жизнь только и добивалась такой «любви». Раньше они сами по себе охотились, а теперь приходилось ждать ее возвращения с охоты, надеяться на подарок в виде очередного бурдючка со свежей кровью.

Впрочем, пару раз Лойэ не везло, она приносила только мелких ящеров. «А если и правда они раньше были собаками? Собаки… слово-то какое», – размышлял Рехи. Ему только и оставались мысли и раздумья. Он насчитал семь смен красных сумерек до того момента, когда яд, как показалось, окончательно покинул избитое тело. Тогда Рехи самостоятельно выбрался из пещеры и осмотрелся.