Книга Голод Рехи, страница 398 – Мария Токарева

«Эльфы оживут! Обязательно! Мы вернем все! Все линии станут белыми!» – обещал миру Рехи и вновь привлекал к себе сияющие хлысты, которые пронзали его и впивались в кожу. Кожу ли? Остался ли он еще? Стрела летела, лук растворился. Он устремлялся в сотни уголков мира.

— Вот и Великий Разлом, – провозгласил Сумеречный Эльф.

— Как ты и говорил, за Цитаделью, – кивнул Рехи. Под ними распростерлась пропасть. Такой огромной он еще не встречал, в ее недрах текла лава, потоки огня долетали до самой поверхности. Но Рехи больше не опасался, белые линии жгли куда сильнее, когда он стягивал края пропасти вместе с Сумеречным. А потом она покрылась песком, разгладилась исчезнувшим шрамом.

— Вот и все, – сосредоточенно кивнул Рехи.

— Остались вулканы.

— Хорошо! Мы все исправим! Все починим! Ради Натта, ради мира! – твердил упрямо Рехи.

Он полетел вместе с Сумеречным и Митрием по всему миру так же, как когда-то носились в поединке Двенадцатый и падший жрец. Но после них оставались лишь разрушения, а новые вестники умаляли боль земли, врачевали ее гниющие раны. Пустошь благодарила их, затихая и успокаиваясь. Все виделось как во сне, но ощущалось более чем реальным. Рехи терзался от боли, когда сгорало тело, но вскоре и мучения прекратились, больше белые линии не жгли пальцы, не выворачивали душу. Теперь он свободно договаривался с ними, не повелевал, но просил исправить, починить и вылечить.

— Где я? Почему я вижу только линии? Где весь мир? – спросил Рехи, зависнув в белом мареве, пронизанном сотнями тонких контуров. Радость в нем смешивалась с новым горем, хотелось оплакать себя, но и слез не осталось, как и самого тела. Не существовало больше пустынного эльфа.

— Теперь это твой мир, – провозгласил Митрий. – Это наш мир. Так мы все видим.

Рехи вспомнил Натта и Лойэ, их простую радость, неяркую земную жизнь. Ради такой он отказался бы от вечного сияния.

— Смогу ли я вернуться? – спросил он.

— Возможно, когда-нибудь. Ты теперь – Страж Мира. Наверное, первый, кто научился использовать свою силу по-настоящему, – торжественно кивнул Митрий. – А может быть, Хранитель Мира, сам нашедший в своем сердце великую силу, вне нашего эксперимента семарглов.

— Страж… Хранитель… Сила помогла – это главное, – согласился Рехи. – Звучит красиво, но я хочу вернуться.

— Путь еще не закончен.

Вновь они летели, сшивая разорванную ткань мироздания, находя те раны, которые оставил Двенадцатый. Рехи отчетливо помнил, откуда лился огонь, он указывал путь.

— Можно ли вернуть к жизни эльфов? – спрашивал он.

— Предлагаю вернуть природу эльфов и людей к исходной точке в начале Падения. Позволить эльфам насыщаться кровью ящеров, а людей отучить от человечины. Через три поколения можно обрушить истинный гнев на тех, кто отступает от правил, и сохранить тех, кто принял их. Только так этот мир вновь возродится, – решительно выступил Митрий, и Рехи едва не упал с высоты небосвода от такой наглости.

— Опять делить мир на избранных и проклятых? – рассмеялся Сумеречный Эльф. – Нет-нет, я не подчиняюсь таким правилам. Я хотел бы еще вспомнить о раскаявшихся и прощенных.

— Что же ты предлагаешь?

— После гибели Двенадцатого настала неопределенность в линиях, для этого мира они вновь подвижны. Думаю, мы можем вмешаться. Что-нибудь придумаем. Рехи…