Книга Голод Рехи, страница 329 – Мария Токарева

— Опять пытался сбежать? Хм, кто же тебе помогает, поганец? – криво ухмыльнулся Саат, входя в распахнувшиеся двери.

— Скоро узнаешь! – с мрачным торжеством провозгласил Рехи, путаясь в черных линиях.

— Молчать, – шикнул Саат, небрежно пиная носком сапога. Рехи скрючился, и его в очередной раз вырвало, горло обожгло так, что стало не до угроз.

— Стоило бы тебя съесть прямо сейчас, – щелкнул жвалами Саат. – Но народ желает видеть Стража. Это будет твое последнее «выступление», еда. К нам прибыла большая группа беженцев, надо удержать их. Чем больше я поглощу, тем больше спасу!

— Спасешь? Ты просто больной! Скажи о спасении своему несчастному отцу! – огрызнулся Рехи, но Саат его не слушал. Он порывисто вышвырнул Стража из темницы, немедленно захлопывая вычурные двери запретной обители.

Вскоре Рехи уже вели под конвоем в тронный зал. Он радовался, что наконец-то вновь двигается, дышит пепельно-свежим воздухом, а не парами трупного яда и разложения. Хотя, возможно, вели на верную смерть, но он уже слабо осознавал это. После страшной ночи не осталось почти никаких ощущений, только немое безотчетное желание выбраться, чтобы не слышать череду монотонных вздохов.

Постепенно мысли и эмоции возвращались. Первой, как водится, прорезалась тревога за свою шкуру. Рехи как будто откатился назад на два года, в те времена, когда его вели только голод и инстинкты зверя. Он принюхивался и прислушивался к копошению жрецов, отчаянно ища брешь в стене или зазевавшегося караульного. Возвращение Сумеречного вселяло надежду, Рехи ждал, что вот-вот союзник появится и вызовет Саата на поединок. А дальше? Что-нибудь придумают вместе. Главное, что вывели обратно на свет. Рехи почти смеялся. Но потом лихорадочное веселье иссякло и сменилось новым ступором, когда его втолкнули в заполненный людским морем тронный зал.

— Страж Мира! Мы поймали еретика! – торжественно провозгласили жрецы, выводя Рехи на каменный постамент. Саат стоял на своем привычном месте советника, а возле трона четверо стражников держали в цепях пленника, того самого еретика. Он все не желал покорно склонять голову. Что-то знакомое сквозило в этих очертаниях крупной мускулистой фигуры. Что-то невероятно родное и почти забытое – из прошлой жизни.

Рехи после кромешной темноты с трудом привыкал к полумраку мерцания факелов, поэтому не сразу различил, кто стоит перед Саатом. А когда узнал, лицо исказила гримаса радости и ужаса:

— Ларт! Что ты здесь делаешь? Ларт…

Рехи похолодел, сердце подскочило до самого горла да там и застряло шершавым бьющимся комом. Подобного смешения радости и ужаса он не испытывал даже при встрече с Лойэ. Ее не опутывали цепи. А теперь взгляд мерцающих синих глаз пронзал Рехи, болезненно-нежный и отчаянно-задорный, как будто не ржавые кандалы обвили запястья Ларта, а драгоценные браслеты короля полукровок.

Рехи закусил изнутри губы, чтобы не завыть. Он видел людское море подле трона, и в этом потоке каждый желал смерти Ларту. Его Ларту! Вновь чудом обретенному. Но разве чудеса совершаются, чтобы доказать свою бесполезность? Толпа накатывала волнами, намереваясь растерзать полукровку, потому что Саат объявил этих созданий проклятым племенем.

«Ларт, ты тоже видишь истинный облик жреца?» – мысленно вопрошал Рехи, замечая, с каким отвращением друг отворачивается от Саата. Наверняка чуткий нюх улавливал запах тлена, окутывавший восставшего мертвеца, это создание Вкитора, сына черных линий.