Книга Голод Рехи, страница 276 – Мария Токарева

— Видно, наказала меня судьба за то, что я тебя отравленным клинком пырнула, – вздохнула Лойэ, виновато улыбаясь. – Но сейчас уже все хорошо. Мне хватит сил, чтобы дальше сражаться.

— Судьба не могла тебя наказать, ведь я тебя ни в чем не винил. Помнишь же наш договор?

— Да. О предательстве, – мягко напомнила Лойэ, но без желания поддеть. – Наверное, поэтому и выжила. Ничего, сейчас при мне настоящий меч, и владею я им даже лучше, чем костяным клинком.

Воспоминания прошлого года представали в памяти как череда разрозненных картинок: и последний разговор с Лойэ, странный, болезненный, и прощальная ночь, и утро уже без нее… Если и оставались между ними какие-то обиды, то оба уже позабыли о них. С души любая грязь оттирается песком, как со старого котла. Много, очень много песка унес вечный ветер пустошей, стесал с двух странников лишнюю копоть недопонимания. Они предстали друг перед другом почти в первозданной чистоте – Лойэ и Рехи. Они хотели остаться рядом, вместе, потому долго сидели в обнимку, поочередно качая корзину.

— Лойэ, так ты расскажешь ему хоть что-нибудь? – шепнула вскоре вернувшаяся Санара. – До утра времени не так уж много.

— Санара… – охнула Лойэ.

— Я понимаю, вы только встретились. Но у нас… Очень мало времени. К сожалению. Иначе я бы не посмела вам мешать, – сцепив руки, виновато продолжила Санара.

— Да, расскажу. Отдохни, – Лойэ доверительно коснулась ее руки. – Я сама все расскажу.

— Давай я посижу с ребенком. А вы отойдете, чтобы не разбудить его, и поговорите. Расскажи ему все о нас.

— Давай.

Рехи кивал, не совсем понимая, куда уводит его Лойэ, зачем ему отходить от Натта. Отец. Это слово. Он пытался осмыслить, затвердить в памяти, убедить себя, что это происходит именно с ним, сейчас, не в прошлом и не в будущем. Хотелось понять это новое чувство ответственности за того, кто намного слабее, того, кто нуждается в защите. И как же тревожно делалось! Так тревожно, что в груди щемило, а в животе холодело.

Если бы еще не знать, что на самом деле творилось с их миром, если бы не знать, какую участь ему готовил Двенадцатый и как равнодушен оказался Митрий. Рехи предпочел бы все забыть, превратиться в обычного эльфа с пустоши, который прорубается через опасности во имя своей жены и детей. Поздно! Знания давили и пульсировали, делая счастье звенящим от хрупкости, но оттого лишь более сладостным. Живы, пока все оставались живы. И мир пока держался. Но в таком ли умирающем мире хотели бы они вырастить Натта? Рехи холодел от осознания. Слишком много вещей связывалось в единую паутину. Он схватился за голову к изумлению встревоженной Лойэ.

— Ты чего? Чего? – спрашивала она. Он же встряхивался, как загнанный ездовой ящер. Муть паники перед глазами сменилась сумраком сырого подземелья. Рехи наконец присмотрелся и заметил, как много вокруг людей и эльфов. Они сидели по углам, как тени, почти беззвучные. Большинство глазело на него. Обострившийся слух цеплял осколки фраз:

— Страж, тот самый Страж.

Здесь его тоже почитали, здесь его тоже ждали, как великого спасителя. А он… он не знал, что предложить Лойэ и ребенку, как утешить и оградить от опасностей.

— Ну… Расскажи… – неловко начал Рехи, прислоняясь спиной к ледяной колонне сводчатого акведука. – Хотя так не хочется слушать.