Книга Голод Рехи, страница 259 – Мария Токарева

Именно там он научился мыслить, пользоваться головой не только для охоты, и теперь здесь, в Бастионе, он замечал всю неправильность того, что творилось, но не мог четко осознать, что же не так. Все! И словно бы ничего. Не самые жестокие традиции установились для их беспощадного мира. Не самые мерзкие люди правили. И приветствия сумасшедшего народа не шли в сравнение с оргиями полукровок, где выковыривали глаза и отгрызали конечности бьющимся в агонии пленникам. И все же… что-то здесь было не так. Иначе… «Иначе Лойэ встретила бы меня. Нашла, прорвалась бы ко дворцу. Но ее не было в этой толпе, ведь я бы ее почувствовал, – понял Рехи. – Бастион стал ее мечтой с детства. Мечтой ее отца. Ее мечта разбилась, я уверен. Но обо что?»

Желание встретиться с Лойэ и узнать ответы впилось в сердце цепкой колючкой тревоги. Рехи немного отдышался, сидя на каменном жертвеннике, а потом спросил:

— Что же, Саат, могу я теперь посмотреть свои владения?

Он успел окликнуть верховного жреца у двери. Тот обернулся и небрежно повел рукой:

— Зачем вам это, Страж? Чего вам не хватает?

— Я должен знать, кем правлю, – соврал Рехи. Ответы получались неуклюжими. Но он привык говорить первое, что придет в голову. Иногда получалось попасть в точку, иногда звучало глупо.

Саат рассмеялся, запрокинув голову:

— Нет, вы немного не поняли. Вы не правите. Правлю я. Вы – духовное начало нашего культа.

— И что это значит?

Саат приблизился и впился Рехи в плечи крючковатыми пальцами, заставляя глядеть прямо на себя. Он прошипел едва слышно, с ледяным спокойствием:

— А значит, что теперь я назначаю тех, кого вы будете исцелять. За каждое исцеление они будут нести мне… то есть нашему культу подати.

Рехи вновь с трудом освободился и возмущенно воскликнул:

— Что?! Почему так?

Отвращение стегало хлыстами черных линий. Они сгущались и сновали по углам, превращаясь в незримые тени, высасывающие душу. И среди них самой гадкой и страшной предстал Саат, который безразлично пожал плечами:

— Потому что чудеса всегда имеют свою цену. Запомните это, Страж.

— Но руки-то жечь мне! – запротестовал Рехи, поднимая зудящие ладони.

— Придется потерпеть, – беспощадно ответил Саат, переходя с подчеркнуто уважительного тона на уничижительный: – Иначе стали бы мы искать тебя на пустоши?

— Вы не понимаете! Наш мир умирает, вы не знаете о разломах, о вулканах? Я видел то, что вам и не снилось.

— Я тоже видел достаточно, – оборвал Саат, гордо выпрямляясь. – А Вкитор еще больше. В этом Бастионе мы в безопасности до тех пор, пока с нами Страж.

— Да с чего вы взяли?

— С нами милость Двенадцатого, пока с нами Страж, – уверенно, даже упоенно твердил Саат. – Так написано в древних книгах.

— И вы верите в это? Верите, но заставляете совершать чудеса за плату?

— Надо как-то выживать. Что поделать. Это не плата, а добровольное подношение. Не более того.

— Что, если Двенадцатому все равно, с кем Страж? Что, если Двенадцатый ненавидит Стража? – Рехи подскочил к Саату и попытался заглянуть ему в лицо. Но как ни старался, образ жреца расплывался, будто отражение в мутной реке. Странно, что раньше Рехи не обращал на это внимания: жрец не обладал лицом, оно менялось, как рябь на воде. Или это в глазах плясала черная рябь усталости.