Книга Голод Рехи, страница 245 – Мария Токарева

— Веди нас, Страж! Веди нас! Веди нас!

Он представил, как поведет их всех к новому миру чистых линий. Он не любил этих людей внизу, но представил, как сладко властвовать над ними, точно эльфу из древних книг. Таяли в этом гуле заветы Ларта… Таяло все.

Рехи брел, как в чаду, окрыленный и окруженный благоговением. Теперь-то его мощь увидели все, не только отряд, посланный на пустоши.

— О, Великий Страж! Почему ты раньше не показал такую свою силу? Тебе не потребовалось бы испытание! – спросил Вкитор, когда Рехи под общие молитвы и славословия отвели в его обширные покои, бывший тронный зал.

— Вы бы не попытались убить Ларта? – огрызнулся он, постепенно отходя от сумасшествия всеобщего обожания. Вернулись боль разлуки и обида на несправедливость судьбы.

— Ларт – людоед и разбойник, – стоял на своем Вкитор. – Милость Стража не должна распространяться на проклятых созданий. Эльфы – чистая раса первотворения Двенадцатого, как и люди.

Рехи зло ударил кулаком по колонне, при этом на противоположной стороне зала самопроизвольно загорелась мозаика. Языки зеленого пламени пожирали золотое сияние вокруг голов семарглов, превращали белые перья крыльев в смоляно-черные. Как у Митрия. За время странствий черных перьев у Митрия прибавилось. Наверное, увидел создатель всех Стражей, что сделал своим экспериментом, какую мощь выпустил без контроля и назначения.

Рехи не желал быть чьей-то ошибкой. После представления народу он отчетливо осознал, что хочет вести его за собой, раз уж он чем-то отличался, вести не как свой небольшой отряд равных, а как возвышающийся над ними недостижимый правитель.

— Довольно про Ларта и первые расы, – зло оборвал он, отчего Вкитор совсем стушевался. – Это все сказочки. А силу я и сам открыл случайно. Но теперь она со мной. Пожалуй, с пламенем проще всего повторить. Хочешь, подпалю твой балахон?

— Нет, помилуйте, Страж.

— То-то же! Не говори про Ларта то, чего не можешь знать.

Вкитор согнул скрипящие колени, почти лег в глубоком поклоне на грязные каменные плиты пола, а потом предпочел благоразумно удалиться. Рехи остался в одиночестве, но снаружи его по-прежнему стерегли, не давая сбежать. Линии позволяли показывать фокусы, но каменные стены не рухнули бы по их повелению, не расплавились бы и тяжелые двери.

«Ничего. Не сбегу, так захвачу их изнутри. И правда, куда мне бежать? У вас будет культ имени меня! А у меня… будет культ имени Ларта и Лойэ. Имени их поисков. Или их памяти… Ай… проклятье, я не хочу думать, что они мертвы», – рассуждал Рехи, перебирая и поглаживая грязные линии, вызывая огонь на останках полуразрушенной гигантской люстры, в которой раньше полыхали сотни свечей. Теперь она озарялась вспышками по краю стальных ободков-держателей. Рехи наслаждался этой новой забавой, она отвлекала от мрачных мыслей.

Удивляло, почему ему покорились черные линии, раз они обжигали руки даже Сумеречному Эльфу. Зато светлые не желали притягиваться. Да здесь оказалось не для кого стараться. Рехи хватало и темных, они отзывались приятным покалыванием на кончиках заживших пальцев. Они ему подчинялись, но все ярче наползал образ красного сияния. Он заполнял все сознание, отчего Рехи временами встряхивал головой и отпускал неправильные линии. «Да что это со мной?» – не понимал он в тревоге.