Книга Голод Рехи, страница 240 – Мария Токарева

— Если ты не с ними, я кое-что тебе покажу, – шепнула она тихо. – Возможно, именно о тебе она спрашивала…

— Кто… – начал Рехи, но девушка затерялась за спинами жрецов. Безумная надежда внезапно пронзила сердце, пронеслась от головы до кончиков пальцев, где кожа зудела и отзывалась покалыванием от любого сильного чувства.

«Она спрашивала… Она… Она!» – застряла в голове единственная фраза. Рехи думал об этом происшествии и не запомнил, как его облачали в неудобный темно-фиолетовый балахон. На рукавах вилась удивительно искусная золотая вышивка, на спину лег особым образом повязанный шарф.

— Ну что это за платье… – пробормотал Рехи, вертясь в непривычной одежде.

— Одеяние смирения и открытости миру, – поправил Вкитор.

— Да уж, в таком точно смирным станешь, – фыркнул Рехи. – За подол двумя пальцами не надо держаться? А то я в снах видел, как девицы на балах придерживали юбки.

Роба на самом деле доходила только до щиколоток и не мешала быстро передвигаться. К тому же просторные рукава почти не задевали кожу и не стягивали запястья, в отличие от дубленых туник из шкур ящера. «Да это же ткань! И новая ткань. Они умеют делать ткани», – понял Рехи, оценивая наряд и больше не возмущаясь, пока его вели по коридорам знакомо-незнакомого дворца.

— Мы пришли! – протянул Вкитор возле кованых дверей, которые по взмаху костлявой руки быстро отворились. И взору предстал властитель Последнего Бастиона.

Рехи ожидал, что Верховный Жрец Саат окажется чудовищем во плоти, но нет, он предстал… никаким. Таким же безликим существом в балахоне, как и все приспешники Двенадцатого. Да и Верховным он стал только по их выбору, ничем выдающимся не отличался. Вкитор ему в деды годился, и лица их были похожими. Разве что у Саата не было морщин. Наверное, они друг другу приходились родственниками.

— Так это и есть теперь наш… Страж Мира, – недоверчиво начал Верховный, глядя на приведенного Рехи с высоты своего трона. Крупные темные глаза недоверчиво сощурились, длинные пальцы сжали каменные подлокотники.

Сидел он в кресле стародавнего короля из снов в одном из узнаваемых залов старинного дворца. По бокам виднелись галереи, где когда-то объяснялись в любви лиловый жрец и Мирра, где когда-то ловили обезумевшего адмирала, а потом во время осады тушили пожары.

Теперь копоть перечертила каждую стену. Сажа и пепел вились повсюду, местные выходили на улицу только в наморднике из тряпиц, глаза покрывали сурьмой, но те все равно гноились. В Бастионе царствовал пепел, а не Верховный Жрец Саат, нелепый со своими чернеными веками.

— Страж как Страж. Какой есть. И не ваш. А Мира, – ответил ему Рехи угрюмо. Сам сказал – сам поверил, даже удивился, насколько точно описал себя. Да, он Страж Мира, лучше уж мира, чем этой гнилой крепости.

— Вкитор поведал мне о сотворенном тобой чуде.

— Чудить я умею. Это точно.

Рехи не терялся. Подбоченившись, он вскинул голову и выпрямил спину, но смотрел по привычке исподлобья, хищно. Зрение воина приметило с десяток стражников, торчавших вокруг трона. Саат окружил себя лучшими воинами, значит, все-таки боялся.

— Да ты дерзок, эльф.

— Эльфом называл меня Ларт. А для вас я Страж. Вы сами так решили. Вот и называй меня Стражем, Верховный Жрец Саат.

Рехи намеренно процедил сквозь зубы полное звание правителя, хотя порывался выдать что-нибудь крайне неприличное и обидное. Но нацеленные в спину луки не добавляли желания разбрасываться непочтительными словесами. К тому же его не грозили убить на месте и не пытались съесть. Так зачем грубить? «Возможно, они готовят меня для чего-то другого», – заключил Рехи.