Книга Голод Рехи, страница 230 – Мария Токарева

— Страж Мира пришел ради нас! Страж Мира с нами! Разнесите весть!

Кто-то осторожно подхватил Рехи и уложил на вытянутый щит. Потом вновь все тело прошила боль, когда руки полили пахучим снадобьем. Рехи закричал, не уловив момент, когда четверо дюжих парней подняли на перекладины щит и потащили прочь из пещеры.

«Ларт… Там же остался Ларт!» – понял с содроганием Рехи, но сил ему хватило лишь на то, чтобы вытянуть шею и неестественно вывернуть голову. Но в перевернутой перспективе он увидел только фиолетово-черную пустошь, раскинувшуюся вокруг странной процессии. Пещера уже скрылась из виду. Или он просто смотрел не в ту сторону. Он не понимал, все представало преувеличенным и искаженным.

— Нет! Ларт! Ларт! Не троньте его! Не… – хрипел Рехи, изворачиваясь и едва не падая со щита. Но кто-то аккуратно подхватывал его и привязывал кожаными ремнями. С ним обращались, точно с ценной вещью, с артефактом, откопанным в гробнице. Не более того.

— Он просит пощадить Ларта-людоеда, – донесся грубый голос, наверное, воина.

— Так пощадите, – сказал уверенно жрец. Блеснула слабая надежда, но Рехи все равно изворачивался змеей, причиняя себе дополнительные мучения.

— Но мы охотились за ним все эти годы, он скрывался по ту сторону гор, – недовольно настаивал воин.

— Страж Мира приказывает пощадить его. Вы только что видели явленное чудо.

— Ладно. Эй, там, бросьте эту падаль, если Страж Мира так просит.

— Ларт… Пустите… Пустите меня к нему… – прошептал Рехи. Но все сковала тьма. На грани пустоты он вновь вспомнил предостережение жреца в лиловом: «Не прошел через опасную дружбу и ложную славу». Через опасную дружбу он прошел, а ложной славы не желал. Неужто настигала и она? Нет, наверное, его несли на казнь. Хотя приговоренным не бинтуют раны, если только не хотят выставить перед толпой показательным примером. Но хуже клинка резали голоса, превращавшиеся в нестройный дикий рев:

— Страж Мира возродился! Ликуй, Последний Бастион!

— Сила владыки нашего воплотилась в новом существе! Возрадуйся, Последний Бастион! Мы дождались! – услышал Рехи сквозь пламя, в которое обратился весь его мир. Он разлепил непомерно тяжелые веки и увидел сводчатую кладку арки ворот, добротную, но потемневшую от копоти пожарищ. Сами ворота чернели распахнутыми створками.

— Ла-а-арт, – прохрипел Рехи, но зов его потонул в реве толпы. Она наступала со всех сторон, пыталась дотянуться до высоко поднятого щита. Толпа, огонь – оба едины ненасытностью.

«Ларт… Ларт, ты должен выжить. Должен там выжить без меня! У тебя уже нет раны!» – твердил Рехи, и вновь его сводило с ума бессилие. Он так мечтал попасть в Бастион, так давно шел, а теперь всем существом стремился обратно, в затхлую пещеру на краю равнины. Там оставался Ларт, он еще не мог сражаться, и неизвестно, сколько времени ему требовалось на восстановление. А ведь вокруг сновали ящеры, да и сектанты-воины едва ли слушались жрецов. Неужели Рехи все-таки потерял Ларта? Как потерял и Лойэ.

Вот и предстал Бастион – а ее там не оказалось, не встретила она у ворот, не кинулась к щиту. Или еще не настало время? Рехи слабо осознавал реальность, но хотел лишь одного: остаться в тишине, навечно в тишине рядом с Лойэ и Лартом. И без боли, ох, как же он мечтал избавиться от этой невозможной, всепоглощающей боли. Он бы вскинулся, занес меч, порубил бы стражников и полетел, куда ему хочется, а не лежал бы раздавленным ящером.