Онлайн книга «Голод Рехи»
|
Рехи опасался, что стремится к цели, которой нет. Возможно, и Лойэ уже погибла, и Двенадцатый не обладал властью остановить гибель своего мира. Зато Ларт все еще шел рядом. И уж его-то Рехи не отпустил бы. Даже если ничего не осталось, даже если мир расколется на куски – пусть так, пусть. Они будут стоять вдвоем на краю Великого Разлома, созерцая исчезновение обломков в бездне. Будут вместе на самом пике бытия, на самом острие кинжала жизни. Такие картины отныне виделись ему в состоянии, близком к потере сознания. Но потом наступали минуты отдыха, находилась еда, когда попадались ящеры. На привалах тело немного расслаблялось и ветер не вырывал дыхание. Легкие расправлялись, и к голове приливала кровь. Возвращалось осмысление реальности и себя как ее части. И Ларта, привычного и родного, рядом. Согретые друг другом, странники засыпали, и Рехи видел Лойэ во сне. Так отчетливо, почти осязаемо. Раньше ему являлись чужие воспоминания, яркие и цветные, а свои сны метались либо кошмарами, либо унылыми пустынными призраками. Но почему-то именно здесь, среди неподвижного хаоса гор, всколыхнулось в нем что-то новое, что-то нестерпимо живое. «А если я ищу вовсе не там? А если она просто нашла другое поселение эльфов? А если… Если она меня по-прежнему ненавидит и совсем не ждет?» – временами спрашивал себя Рехи, все лучше сознавая, что идет вовсе не за исполнением злого пророчества в Разрушенной Цитадели. Мир… Еще неизвестно, возможно ли его спасти. Хотя такой же призрачной оставалась надежда на встречу в Бастионе. Так тянулись бесконечные дни. Странные, долгие и одновременно мимолетные, наполненные непомерно тяжелым подъемом. — Скоро ли Бастион? Скоро ли равнина? – спрашивал Рехи, выковыривая из ран на ногах острые камешки и вытряхивая из прохудившихся сапог пыль. Не помогало. Все равно обноски туник и обуви мало годились для таких переходов. В прошлом у людей и эльфов была удобная и теплая одежда, прочные доспехи и плащи, в которые можно было укутаться с головы до ног. Все осталось в прошлом. При стычке путники сняли лохмотья и обувь с убитых врагов, но они тоже быстро износились. — Скоро-скоро! Верь мне! – каждый раз отвечал Ларт, если его голос не тонул в вое ветра. Но чаще не оставалось ничего, кроме мощных порывов. Однажды они стихли. Рехи не сразу понял это, но вдруг заметил что-то забытое – тишину. Пугающую мертвую тишину под иссеченным пеплом небом. Перевалы закончились, тропа неуклонно вела вниз, дышалось легче, и слова не звучали задушенным писком. — Чуешь? Едой пахнет, человечиной. Ларт принюхивался, хищно шевеля вытянутыми ноздрями. Рехи ничего не замечал. Вокруг высились все те же серо-бурые скалы. В приближении оказалось, что они вовсе не наматывают облака на пики вершин. Зато небо нависало душным раскаленным покрывалом. Правду поведал Сумеречный Эльф: там теснился огонь. Сыпался оттуда же и пепел, все чаще, почти каждый день, отчего на вершинах вместо снега лежали его белесо-серые шапки. В пепле ноги вязли, как в трясине. Ни одно живое существо не поселилось бы среди этой неприветливой пустоши. Здесь не росли мхи или грибы, не гнездились ящеры. — Чую что-то… — Что-то! Едой станет. — Думаешь, он один? — Шпион один. А вот сколько остальных и где они – не ведаю. |