Книга Голод Рехи, страница 208 – Мария Токарева

— Моя тьма, – уточнил Сумеречный, обращаясь только к Рехи. – Я две тысячи лет держусь, чтобы не превратиться в создание похуже Двенадцатого. И это с каждым годом все тяжелее. Рехи, помнишь, когда я отогнал его в твоем сне-яви?

— Ну да, ты его еще мечом ткнул.

— На это ушло много сил. Сражение с равным. С тем, кто не менее безумный, чем я. Еще с его линиями мира работать… тяжко. У нас нет лимита силы, но выносливость разума ограничена. Когда он дает сбой, случается то, что я называю «тьмой».

Сумеречный вздохнул и отвернулся, виновато втягивая голову в плечи. Он опустился на колени, а потом сжался в комок, сиротливо обнимая себя руками. Все его движения напоминали изломанные танцы теней от костра: нервные, бесцельные, неуловимые.

— И что ты делаешь в такие моменты? – поинтересовался Рехи. Он давно уже подозревал, сил «вечного добра», в которые верил жрец в лиловом, не осталось. В мире пепла чистыми не остаться даже золотым крыльям.

— Нечто ужасное. Превращаюсь не в Стража, а в Разрушителя. Ты однажды видел, как Митрий пытался усмирить меня.

— Это от тьмы ты подорвал ту деревню людоедов? – вспомнил их встречу Рехи. Казалось, минуло сотни лет, но до сих пор вспоминался омерзительный столб, к которому приковали пленников. Никто же не предполагал тогда, что один из них окажется Стражем Вселенной.

— Да. Я убил их всех. Поделом, наверное. Ты бы видел, какие там были черные линии, – оправдывался Сумеречный. – Я попытался дернуть за них, распутать. Но вместо этого разрушил целую деревню. Тогда-то я понял, насколько силен здесь Двенадцатый.

— Ну а как ты хотел? Его же мир. Что хочет, то и делает с нами, – добавил Рехи.

— А мою деревню тоже ты разрушил? – встрепенулся Ларт, готовый снести еще и третью голову.

— Сейчас случилось то же самое. Тьма, – казалось, не услышал вопрос Сумеречный. – И по мере приближения к Цитадели эти приступы будут усиливаться.

— Поэтому вам понадобился я? – озлобленно бросил Рехи. – Мне кажется, я тоже схожу с ума.

— Было бы с чего сходить, – фыркнул Ларт. – И что еще я о тебе не знаю?

— Да, но ты нужен не только для этого, – продолжал обращаться к одному только Рехи Сумеречный. – Просто знай: дальше будет сложнее. Но если не пройти этот путь до конца, то ваш мир просто развалится. За Разрушенной Цитаделью зияет Великий Разлом. Еще немного – и ваш материк расколется и потонет в кислотном океане. Разломы везде, они пожрали целые города. Это случилось и с деревней Ларта.

— Так ты наслал на меня тот вулкан? – подскочил к Сумеречному выведенный из себя Ларт. Он приставил к горлу Эльфа клинок и пригрозил: – Мне все равно, кто ты. Если это ты, я снова вспорю тебе глотку.

— Не я. Это был не вулкан, а разлом, – невозмутимо продолжал Эльф. – Не я. Двенадцатый. Я – Тринадцатый.

Ларт отшатнулся, его душил смех.

— Проклятье, я был все-таки прав. Двенадцатый сошел с ума. А я говорю с его врагом, Тринадцатым, воплощением зла из легенд, – он вытянулся и осипшим воем выкрикнул в небо: – Наш бог сошел с ума и решил уничтожить этот омытый кровью мир. Да! Да! – Ларт перешел на заговорщический шепот. – Поэтому Двенадцатый теперь поощряет все эти мерзости – пожирание себе подобных, рабство, войны и танцы на костях. Мудрецы прошлого приговорили бы нас к сожжению за все, что мы считаем нормальным. Видел я в Бастионе эти книги. Хранят их. Зачем? Зачем? Они там все еще верят в доброго покровителя. Глупцы. Я был прав! Я прав… Рехи, я прав!