Книга Голод Рехи, страница 195 – Мария Токарева

— Если и дальше меня будут посещать такие видения, то лучше, пожалуй, не спать, – пробормотал он, пошатываясь. Он, казалось, парил. Уж точно не спал: слишком отчетливо боль пронизывала каждую клетку тела. В душе замирало смятение, смешанное с чувствами незадачливого жреца. Служитель Двенадцатого ненавидел врагов настолько яростно и немо, что Рехи вновь содрогнулся. Он тоже часто испытывал гнев, который помогал ему выживать, но здесь крылось что-то более мудреное. Эти сложные люди прошлого мира и чувствовали все кручено и запутанно.

— Нет, ты должен спать, иначе не дойдешь, – почти ласково отозвался Сумеречный, оборачиваясь. – Не бойся, я всегда рядом.

— Вот еще! Я не девка, чтобы меня защищать.

— Признательности я и не ждал.

— Ладно, к ящерам. Ты рядом. Митрий где?

Вот уж чье лицо просило крепкого кулака, а дурная башка – камня. Да потяжелее! Пропадал и появлялся, когда вздумается, и все учил и учил чему-то. Великой любви. Вон в его честь даже фрески на колокольне когда-то малевали. Но картинки никого не защитили. Картинки не умеют. Поступки важнее.

— Он считает, что тебя надо испытать. Ох, учитель-создатель… – Сумеречный запнулся, шумно втянул воздух и протяжно выдохнул, помрачнев: – Но твое испытание еще не начиналось.

— Куда ж еще-то, – недоумевал Рехи, мотая головой.

Так он и пробудился, постепенно выныривая из скорбного окружения едва колыхавшихся вспоротых линий. Они будто сделались немного чище и напоминали уже истертые канаты, а не выпущенные потроха. И на том спасибо.

— Проклятые Стражи Вселенной…

Рехи проснулся рядом с Лартом на холодных камнях. Тело пробирал озноб, и у скитальцев не получалось согреть друг друга. В их волосах колыхался пепел. Поддавшись странному порыву, Рехи вытянул руку и осторожно отряхнул с макушки друга темно-серые хлопья копоти. Ларт пошевелился и вздохнул, подползая к шее Рехи. Острые клыки царапнули по коже. За время их странствия по пустыне удалось уже отвыкнуть от некогда постоянных укусов. И теперь не возникло никакого внутреннего сопротивления. Даже наоборот.

— Пей, – рассеяно согласился Рехи, вновь смахивая сажу с головы Ларта. Но тот проснулся и отпрянул, недовольно хмурясь:

— Нельзя.

Голос его звучал хрипло и надтреснуто, но в глазах отражалась былая сталь. Раньше один их взгляд направлял движение целой армии, и Рехи шел в атаку почти без раздумий. Канувшая в небытие жизнь в деревне полукровок иногда отзывалась в сердце теплотой. Если бы Лойэ не сбежала так рано, то вполне вероятно, что они бы остались там, в шатре предводителя, втроем. И для такой жизни не нужен никакой Двенадцатый, никакие семарглы с их играми, с их миром искаженных линий.

«Но тогда бы нас всех накрыло извержением вулкана, – горестно заключил Рехи. – Хорошо, что Лойэ сбежала раньше. Да и от голода ничего не спасло бы. Ларт-то удумал: людоедов пересадить на грибы. Эх, трехногий ящер, кто тебя и чему учил в твоем Бастионе…»

— Почему нельзя? – удивился Рехи, притягивая к себе спутника. – Пей, говорю! Тебе силы нужны.

Ларт подчинился, скорее с неохотой, чем с жадностью. Каждый его глоток отзывался холодом. Кожа покрывалась пупырышками и сминалась, когда четыре длинных клыка пытались вытащить из подрагивающей жилы долгожданную влагу. Рехи сжимал пальцы на плечах Ларта и морщился от боли, но молча терпел, потому что все еще надеялся на продолжение пути. Вдвоем.