Книга Голод Рехи, страница 163 – Мария Токарева

— Ну? Что сейчас я должен понять? – выкрикнул в небо Рехи, прямо в рассеченные алыми отблесками тучи. Но никто не ответил. Возможно, не все злоключения служили испытанием именно для него. Возможно, кара касалась полукровок. А на их долю пришлось достаточно бесчинств. За поедание своих собратьев три сотни лет назад всем посулил проклятье самонадеянный лиловый жрец. Догадывался ли он, во что превратится его мир? Понимал ли, что у многих не будет выбора?

«Случилось бы извержение, если бы они не свергли Ларта?» – подумалось невольно Рехи. Полукровки предали своего короля, переступили последний закон. Хотя запах серы витал уже давно, пропитывая пещеру с глубоким озером. Теперь на ее месте зиял провал, напоминавший чей-то разорванный рот. Рехи отвернулся, чтобы не вспоминать о тяжком времени своего пленения. Он не сожалел о полукровках. Но все еще рыскал по пустоши в поисках одного из них.

Взметенный песок с горьким пеплом путал направления, менял местами землю и небо. Только красный сигнал на далеком горизонте сиял по-прежнему ярко. Возможно, так разрушитель мира приглашал своего последнего жреца. Это будило гнев, бушующую ярость – нет, не ради какой-то великой миссии одинокий эльф плелся на верную погибель. Или в этом заключалась цель очередного опыта семарглов: Страж Мира обязан терять всех, кто ему дорог?

Что уж твердить о потерях, раз он сам ушел. Бросил. И снова сожалел об этом. Оттого бродил кругами, все дальше уходя от дымящегося разлома. Но картина вокруг не менялась, не утешала и не давала подсказок. Впервые Рехи не думал о голоде, впервые не заботился о том, где бы достать свежей крови. Его мучил совсем другой голод, теснящийся где-то под сердцем, отравляющий, словно опять задели ядовитым клинком. Неужели все повторялось? Никто не давал ответов, никто не приходил, на все четыре стороны расстилалась пустыня, которую накрыло полотнище ночи.

Когда Рехи потерял всякую надежду отыскать хоть кого-то, до притупленного грохотом слуха донеслись истошные стенания:

— Это была высшая кара! Это Двенадцатый сделал с нами!

Их переполняли отчаяние и боль, помноженные на непередаваемые страдания. Рехи прислушался, вытягивая шею. Что-то болезненно перемкнуло в груди, что-то пронзило под ребрами, как острие копья. Он смутно узнавал голоса, хотя под вой песчаной бури едва ли стоило доверять звукам. Возможно, это завывали призраки, воспарившие тенями из разлома. Возможно, собственный рассудок обманывал из-за чувства вины. Слишком хотелось бы услышать голос, всего один. От этого Рехи еще больше напрягся, направляя стопы на зов.

— Двенадцатого нет! Он умер! Никого нет!

Вот снова этот голос, эти переполненные горечью слова. Смысл почти не различался, только слышен был отзвук великой скорби. И слишком знакомое их звучание разъедало неверием самому себе. Рехи непроизвольно перешел на бег, несколько раз упал, прокатился клубком по каменистому склону, ушиб правый бок – все это оставалось за гранью восприятия. Собственное тело показалось лишним и малозначительным, в какой-то момент почудилось, словно мир вокруг состоит только из линий, раскаленных и страшных. Но где-то меж них снова едва мерцала одна неповрежденная. Рехи видел ее не глазами и двигался к ней не ногами – внутренней сущностью своей. Тело же уверенно и неуклонно отмеряло шаги по песку.