Книга Голод Рехи, страница 15 – Мария Токарева

И разве герои прошлых эпох, до Падения, не боялись? Разве не так же отсчитывали вздохи до решительного броска? Разве как-то иначе желудки скручивало предельной тревогой, разве не так же тошнило от песка и ран? Это потом всё обтесали и украсили в легендах, добавили чудесные подробности великих подвигов и мудрые мысли в просветленных умах. А так… Страшно. Очень страшно. Но выбора-то не оставалось! Кто не сдавался, превращался в героя. Если не в героя, то просто в выжившего скитальца.

Рехи, как и всегда, сражался лишь за одного себя. Он не думал ни о Лойэ, ни о соплеменниках, когда лапы ящера снова принялись за раскопки. И вот когда в проеме над головой показалась отвратительная пасть, Рехи резко дернулся влево, а потом атаковал снизу вверх. Рука окрепла и безотказно повиновалась, избавившись от дрожи.

С глухим чавканьем клинок пробил складки под пастью ящера и врезался рептилии прямо в череп. Ящер отпрянул, вытягивая за собой Рехи, который не намеревался отпускать рукоять.

«Вот так намного быстрее!» – проскочила шальная мысль, однако никто не говорил о скорой победе. Тварь не желала так просто издыхать. Видимо, удар пришелся не в крошечные зачатки мозга, а в артерии шеи, поэтому вдоль левой руки Рехи сочилась вязкая темная кровь, а сам ящер бесновался и бился, мотая головой из стороны в сторону. Но Рехи не сдавался. Он уперся в песок обеими ногами и выдернул клинок из пасти ящера, но лишь затем, чтобы снова обрушить его на противника.

Однако ящер быстро обернулся вокруг себя, сбивая нападавшего хвостом. Ноги и живот пронзила острая боль, от которой Рехи завыл, закусывая губы. Проклятый хвост! Впрочем, еще удавалось пошевелиться, значит, кости остались целы, значит, еще оставалось время на одну решительную атаку.

Рехи ловко перекинул клык в правую руку. Превозмогая острую боль в икрах и коленях, он вскочил, отрываясь от земли в прыжке, и перемахнул через жадно щелкнувшую пасть ящера, чтобы оседлать его загривок и всадить клинок по самую рукоять прямо в темечко. Тогда ящер заревел и обмяк. Пару раз дернулся отвратительный шипастый хвост, лапы загребли пепел, и туша замерла.

Рехи обессиленно сполз на землю, мечтая забыться крепким сном, но пришлось вставать, тяжело опираясь о бок твари. «Идти, надо идти… Надо!» – неуверенно твердил командир в голове. Мысли сбивались, дыхание было прерывистым.

Теперь он хромал на обе ноги, пусть и временно, но скорость бега непозволительно снизилась. А уходить куда подальше следовало прямо сейчас: как и в его видениях под слоем песка, в деревне шел кровавый пир. Хорошо хоть ящеров, а не каннибалов. Стать обедом двуногой падали – самая позорная смерть для эльфа. Хотя ящеры ничем не лучше, но мертвым уже все равно, кто и как терзает их тела. Это уцелевшие способны испытывать стыд.

Рехи не понимал, рад ли спасению. Вместе с жизнью длилась боль. Каждый шаг выбивал из глаз жгучие слезы. Что, герои древности разве не плакали? Не стонали от ран? Все-то в легендах врали красиво и правильно. Только они с их хвалеными правилами разрушили мир, срубили его под корень. Как ураган, который разметал все, что помнил Рехи на протяжении «четырех рук» лет.

Оставалось только плутать между скал, принюхиваться и прислушиваться, обнимая избитое тело руками. Удар пришелся на ноги и правый бок, что-то там нестерпимо билось и ныло, когда Рехи глотал скупой воздух, наполненный липкими частичками пепла.