Книга Голод Рехи, страница 124 – Мария Токарева

— Значит, сейчас попробуешь.

— Может, ты сам? А?

— Ты уже стал моим телохранителем и шпионом. Станешь теперь моим палачом, Рехи. А если откажешься – Ветер всегда голоден. Или же я сам удовлетворю свой голод.

Синие глаза пугающе загорелись, отчетливее обычного выдвинулись четыре клыка. Ларт в очередной раз напомнил, какое на самом деле положение занимает Рехи. В их разрушенном мире существовало множество способов умереть. Но почти по своей воле превратиться в корм ящера, без сомнения, считался одним из самых нелепых.

Ларт завел его в свой обширный шатер, где у одной из толстых опор в самом центре сидел привязанный человек. На голом теле обнаружились многочисленные синяки и царапины. Ларт успел поработать над ним. Лицо человека кто-то как следует «помесил», оставив на память рассеченные брови, расквашенный нос и несколько выбитых зубов.

— Итак, это и есть наш «друг». Слышишь, «друг»? В последний раз по-хорошему спрашиваю: когда выступает твоя армия? – воодушевленно спросил Ларт.

— Пошел ты к ящерам, солнце тебе на голову! – выплюнул вместе с кровью пленник. Рехи невольно вспоминал себя в деревне людоедов, ведь его так же приковали в ожидании съедения.

— Это не ответ. Рехи! Сделай больно этому человеку.

— А как?

Ларт цокнул языком и отвел Рехи на противоположный край шатра.

— Не смей портить допрос! Ты воин. Ты стольких убил. Придумай! Я верю в твою фантазию.

— Обычно я ел их, – признался растерянный Рехи. Когда ему казалось, что жизнь не принесет новых мерзких сюрпризов, случалось очередное приключение. И в деревне полукровок их все больше вот такого паскудного свойства.

— Если мы выбьем из него сведения – съедим свежатину вместе. Как обычно: вся кровь тебе. Я довольствуюсь подсушенным мясом. Ты делай, я буду говорить.

Рехи кивнул, тут же вспоминая, что в случае малейшего неповиновения Ларт поживится сладкой кровью эльфа. Так они вновь вернулись к пленнику.

— Ну, так что? Мы с напарником посовещались: если ты скажешь, когда армия выступает, мы тебя отпустим.

«Но это же ложь!» – подумал Рехи и тут же прикусил язык. Он явно ничего не понимал в допросах. Он мог бесконечно ненавидеть людоедов, но при этом такое наглое вероломство отзывалось тоскливым чувством в сердце.

— Пошли вы оба!

— Рехи, все-таки сделай ему больно!

Рехи лишь размахнулся и наконец-то выплеснул свою злобу на Митрия, вот только его кулак достиг вовсе не того лица. Но раз уж не оставалось выбора, то представился хоть случай выпустить пар. Только и здесь Ларт ограничивал свободу, недовольно скривившись:

— Нет, сделай ему по-настоящему больно!

Он с нажимом говорил «по-настоящему», и Рехи услышал в этом другое значение: «изощренно больно». Тогда в нем пробудилось нечто крайне темное, невероятно гадкое. Он вспоминал рассказы Ларта о том, как тот съедал заживо собственного отца. Это будило отвращение, смешанное, как ни страшно признать, с восхищением.

Рехи набрал побольше воздуха в легкие, включая фантазию, ту часть, в которой он никогда не признался бы себе. Он не привык слишком долго играть с добычей, никогда не получал наслаждения от загнанных в ловушку жертв, не заставлял умолять о пощаде. Он просто ел, просто охотился, все было просто… до этого допроса.

Теперь же Рехи наклонился над пленником и прокусил ему руку, слегка глотнув крови, но тут же отстранился. Ларт с интересом наблюдал за всеми действиями. Рехи же убрал зубы и подключил пальцы, засовывая их в крошечные дырочки и раздирая края раны. Потом удалось ногтем подцепить кожу и потянуть ее, срывая тонкой полосой.