Книга Скитания, страница 90 – Мария Токарева

— Конечно, я тебе не верю, но проверить можно, — поглядел, как на идиота, спутник: — Кстати, ты уверен, что на этом острове меня считают мертвецом? Джинны объявили, что Маиму убил меня. Но вдруг гадкий мальчишка опроверг эти сведения?

— Ты свое отражение-то сейчас в речке видел? Не видел! Тебя родные мать-отец не узнали бы! — рассмеялся Сумеречный Эльф.

Их обоих густо покрывали синяки и ссадины, не говоря уже о том, в какие лохмотья превратилась одежда.

— Мать… отец… — престранно скривился Сварт, вздрогнул и усмехнулся. И никто бы не сумел разгадать, что за упрек, насмешка или боль таились в этой усмешке. Никто не должен был разгадать, никогда.

— Так куда? — мотнул головой Сумеречный Эльф, все еще указывая скрещенными руками в разные стороны.

— В город.

— Кстати, что нам теперь делать? Надо набирать новую команду!

— И как? Спасать висельников? — бросил иронично Сварт, оборачиваясь.

— О! Я же знал, что ты генератор идей! — снова начал пританцовывать Эльф.

— Это был сарказм, — процедил сквозь зубы собеседник.

— Нет! — подскочил Эльф, оказавшись впереди, заглядывая в лицо и улыбаясь: — Это была идея. Без денег мы все равно никого не наймем.

— Если они висельники, значит, они уже попались раз, попадутся и еще, — недовольно обошел спутника Сварт, точно грязную лужу. — И они в реестре джиннов.

— На эшафоте оказался как-то раз сам Гриф Риппер. О, лишь бы Маиму не повторил его судьбу однажды, — развел руками Эльф, шествуя скромно позади.

— Я же просил не упоминать это… это… — Сварт захлебнулся своей ненавистью. — Имя.

— Спокойно. Не буду, — твердо отозвался Эльф.

Дорога поднимала пыль, клубилась, исходя протяжностью шагов, куда-то вдаль.

«Я буду жить, я знаю все, я буду жить или казаться», — снова звучала песнь безумия в голове Сумеречного Эльфа, и веселье его смешивалось с мучением.

Сварт шел с отвратительной звериной гримасой на лице. Дорога тянулась, а город не появлялся, и он начинал ненавидеть все живое. Ненавидел и неживое, например, избитые и порванные сапоги, некогда шикарные и дорогие. Ненавидел камни, попадавшие под подошвы. Ненавидел душный воздух, от которого пекло в груди.

Но, конечно, больше всего он ненавидел Маиму-Длинноногого, из-за которого все так сложилось, из-за которого…

— Жарко… — выдохнул едва слышно Сварт.

В голове что-то неприятно сжалось, запульсировало острой болью. Последние пару лет слишком часто. А после сражения с Маиму — практически постоянно. То ли от ненависти, то ли от крепкого удара по этой самой голове.

Солнце колыхалось нестройным диском, повиснув в зените, лето выдалось жарким. Сварт раздумывал, куда же все-таки идти, что теперь делать, но мысли плохо ладили между собой, он только пробормотал, не воспринимая как живой объект Сумеречного:

— Ничего, много я повидал, бывало и хуже, справлялись же как-то… Хуже… Куда хуже вообще? Эй! Придурок!

— Вас слушаю! — подскочил немедленно Сумеречный Эльф.

— То есть ты признаешь, что ты придурок? — откровенно издеваясь, переспросил Сварт: — Прекрасно. Так вот, гнида, рассказывай, что это за сокровища и какая у них связь с Ифритовой Смертью?

— Так, мы выяснили, что я придурок, а не гнида, — погрозил пальцем Сумеречный и торопливо заговорил: — Алмаз Времени возвращает время, но он не работает без доски с циферблатом. Доска на Ифритовой Смерти.