Книга Скитания, страница 51 – Мария Токарева

Наконец, вновь засияло солнце, искрящееся бриллиантами брызг. Плот резко ударился о воду, подскочил еще раз, чудом не развалившись на щепки. Но смоковница оказалась крепка, сохранила, сберегла.

— О! Да мы в два раза быстрее попали в нужное течение! Да здравствует Тринадцатый хранитель! — бодренько заскандировал во всю глотку Сумеречный Эльф, тряся рукой над головой.

Плот и вправду начала набирать скорость, шел уверенно и спокойно, только вдоль борта заплясали блики. А Мидгардсорм пропал, точно не существовал вовсе. Море сияло ясной погодой, лазурной красотой неба, вилось соленым ветром. И ничто не напоминало о его опасностях. Но они подстерегали повсюду, хотя красота тоже никуда не пропадала.

— Только попробуй теперь завести меня в западню, — прошипел Сварт, неуверенно пытаясь вздохнуть.

Из-за полуотбитых легких получилась не угроза, а свистящий хрип. Откашливая соленую воду, Сварт страшно злился на Эльфа, завидовал его бессмертию. Правда, потом заметил, что обнаженное по пояс тело спутника тоже сплошь покрыто гематомами и ссадинами от безумного полета на волнах. Так бессмертный ли? Так неуязвимый ли? Но ведь не погибал от удара сабель. Сварт пока слишком отчетливо помнил выводящие из себя представления. С ним вели игру, и это больше всего злило пирата.

— Куда течение выведет! Туда и мы! Весел-то нет… Да еще пропал наш инжир с моей толстовкой, — поглядел на состояние плота Сумеречный. — Придется мне дикарем бегать. Эх, инжир жалко.

— Выживем и без него, — уверенно отозвался Сварт, бросая вызов любым испытаниям после встречи с самим Мидгардсормом.

* * *

Мастер Вейяча прислонился к белому стволу Дерева. В его голове слышались голоса, они нарастали, взвивались клекотом стервятников. Он бормотал, сам не понимая смысла:

— Мир видел сны, ему являлись кошмары. Мир листал свитки смутными мыслями, бесприютным у порога истины. Страницы вырывал, обтрясал яблони жизни.

Костлявые пальцы цеплялись за кору, голова раскалывалась. Великий хранитель сходил с ума, израненный, старый и уважаемый, но уже никому не понятный.

Он выронил тарелку с любимыми фруктами и схватился за виски́, тяжело дыша. Глиняное блюдо со звоном упало и разбилось, фрукты окропили сладким соком кору. Не отличить, где сок, где кровь. Где добро, где зло. Где славословье, где хула.

— Страшно перевернуть часы. Песок наверх пошел. И вот уж то, что зло, вдруг стало ясной правдой. Злодеи — просветителями, а злодеями — народ, — продолжал отчаянно бормотать великий хранитель.

Он видел множество бедствий, случившихся и грядущих. Во всех мирах. И чувствовал, что Сумеречного Эльфа поразила в этот миг та же боль. Асуры снова путали нити мира и жадно напитывались страданиями.

Как они играли со свитками, как весело им было раскачивать весь мир! Миры. И древний дракон все видел, знал, понимал и ждал. Только не свитками вершилась жизнь, пока хранители судеб срастались с библиотекой.

— Мастер, позвольте обратиться.

Неслышными шагами откуда-то из-за спины подошел Закуда Мауден. Мастер Вейяча пробормотал с трудом:

— Я, пожалуй, спущусь в мир людей. Отдохнуть…

Но старший лейтенант преградил ему путь:

— Простите, мастер, за причиняемые неудобства. Но вам придется остаться в библиотеке.

Хранитель зимы с ужасом и растерянностью поглядел на не в меру усердного старшего лейтенанта. С болью старика, которого считает сумасшедшим собственный внук.