Книга Скитания, страница 147 – Мария Токарева

И оценивал он весьма старательно, несмотря на всю ненависть к тому, какую роль приходилось играть в тот период. Возможно, роль он ненавидел, но ведь не себя. Так что не позволил бы кому бы то ни было усомниться в собственном вкусе или манерах. Это нарушило бы ядовитую сладость блестящего спектакля.

В какой-то мере он скучал по таким представлениям, которые взращивали в нем неповторимую ненависть ко всему живому.

Теперь же он не пребывал в какой-либо роли, но и себя настоящего не показывал. Носил временную безыскусную маску, как на карнавале. Но ерзающий на высоком барном стуле музыкант вынуждал «украшать» и старательно поддерживать образ маскарадного уродца.

Сомнительный тапер явно хотел сбежать, видимо, тревожился, что странный господин слишком радушно к нему относится. Уже второй раз зачем-то хвалит. Сварт не скупился, спуская последние деньги, и заставлял несколько недоумевавшего бармена постоянно обновлять содержимое широкой глиняной кружки тапера, притом свою оставлял практически нетронутой.

Музыкант потирал несколько дрожащие руки, но под пристальным взглядом навязчивого собеседника невольно выпивал предлагаемую отраву средней крепости. Усталость за день брала свое, через какое-то время тапер довольно улыбнулся, сладко и печально вздохнув. Тут-то и посыпались вопросы, не все сразу, а планомерно, осторожно, но на прежнюю тему.

— Как у тебя вообще жизнь, друг? — мягчайшим голосом ободряюще поинтересовался Сварт.

— Жизнь. Да так, музыкантская, как обычно, — отмахнулся тапер, опрокидывая в себя кружку.

Кажется, часто он играл в салуне, зато пил редко. Только слушал сквозь свои фальшивые ноты, как хозяин наливает гостям. И завидовал.

— Сегодня играешь в доме короля, а завтра у обочины в пыли? — подталкивал к требуемой теме Сварт.

— Ну, не такие контрасты, конечно, — пожал плечами собеседник, но откинулся на высоком табурете, плавно жестикулируя: — Но вот, положим, недавно я у мэра играл в доме, а сейчас снова в этой дыре. Как повезет.

— Будешь называть дырой мое заведение, вылетишь и отсюда! — вмешался не вовремя подслушавший хозяин, но возмущенно удалился, яростно вытирая подвернувшийся под руку стакан.

— Кто же тебя пригласил к мэру? — искреннее усмехнулся Сварт, ровным счетом не понимая, как такая бездарность могла трогать клавиши рояля в приличном доме.

— Думаешь, я такой плохой музыкант? Сам господин Нилс порекомендовал! — обиделся тапер, уже еле-еле шевеля заплетающимся языком: — Эй, приятель, куда же ты?

Сварт оказался около фортепиано, метнувшись туда, точно тень, пока музыкант допивал свою кружку. Больше поить его не стоило: обещал упасть, так и не рассказав больше ничего полезного. Этого Сварт не желал бы. Успокаивающим тоном он обратился к вызывавшему презрение собеседнику:

— Друг мой, а не покажешь ли ты мне, как устроен твой чудесный инструмент?

— Гусли? — кажется, совсем захмелел музыкант, но постучал себя по щипаной белесой голове и догадался: — А! Это… Этот… Форт… фортепиа… Фортепиано! Ну, смотри, приятель… Все просто!

«Человек искусства» охотно снял крышку с инструмента, удалось ему это не с первого раза, но достаточно скоро, несмотря на дрожащие руки. Фортепиано плохо закрывалось, да и вообще казалось, что рассохшиеся облупленные доски скоро развалятся.