Книга Скитания, страница 127 – Мария Токарева

Тело что-то ощущало. Видимо, жар языков пламени, но разум уже не осознавал. Воздуха не хватало, вскоре легкие наполнились дымом, стало тяжелее двигаться в прежнем темпе. И только пронзила одна мысль: «А Сумеречный ведь мог бы все предотвратить с его силой!»

Это чувство разбудило ненависть. Ненависть подхлестнула, точно кнут. И тело совсем забыло, что ощущает, отдав разум воле ветра.

Вода с шипением поглощала огонь, крыша уже почти полностью сгорела, но Сварту удавалось оставаться быстрее огня.

Наконец на крыше замаячил и Сумеречный Эльф. Он сравнялся по скорости, но, казалось, только мешал. Еще больше подстегивал: заберет половину славы? Нет! Этому не случиться!

Сварту нравилось быть в центре внимания, ощущать признание со стороны каких-то «жалких», по его мнению, людей. Он жаждал восхищения или, в иных ситуациях, подчинения, смешанного с ужасом и тем же восхищением. На раскаленной крыше он не уступил бы и шага проклятой всесильной твари.

Вскоре подоспела пожарная телега, к тому времени крыша уже почти полностью выгорела, как и второй этаж. Но Сварту удалось остановить огонь. Пламя не перекинулось на другие постройки, в частности, на таверну.

— Убирайтесь с крыши! — скомандовала пожарная бригада, нацеливая шланги и хватаясь за насосы.

Гроза не прекращалась. Дом уже тихо тлел, пожарные топорами рубили доски и заливали остатки горения, а Сварт все продолжал с той же скоростью в остервенении носить воду.

Если он впадал в такой транс, то с трудом выходил из него. Хотя он вполне понимал, что делает. Обычно экстаз заканчивался истреблением команды целого корабля, взятого на абордаж. Остановиться у него просто не получалось, и он себя не сдерживал. В такие моменты Сварт превращался в шаровую молнию, в комок сжатой энергии, брызжущей смертоносными искрами.

А потом, когда все заканчивалось, он вновь впадал в долгие часы сонливой угрюмой усталости без цели и мечты. Порой ему не нравилось пребывать в состоянии такого нерационального транса. Хотя он не испытывал ничего более упоительного.

— Убирайся с крыши! — снова донеслись голоса пожарной бригады.

Сварт остановился, точно дал себе сигнал, четко проанализировав сложившуюся ситуацию: все закончилось.

Он последний раз опрокинул ведра, спрыгнул с крыши и опустил руки. Возле капитана собралась его перепачканная сажей команда.

Сварт молча пришел мимо них. Обратно. В хлев. Все поплелись, шатаясь от усталости, за ним, все: Мани, Скерсмол и Сумеречный Эльф, который успел уже принять благодарность за спасение жизни. Он успел стать для кого-то героем.

— Я спас эту жизнь, но не могу уберечь миллионы других, — виновато прошептал он. — Да, высшая справедливость. И все-таки я спас эту жизнь. И каждая жизнь стоит миллионов. Нет, жизнь — бесценна.

Команда вошла в пропахший дымом хлев. Мани прижалась к перепуганному теленку, от которого не отходила не менее перепуганная корова. Казалось, Мани воевала с огнем ради этого существа, которому не сулила долгая жизнь. Ведь бычков растили на мясо.

Скерсмол забился в угол, продолжая неслышно скулить, сетуя на свою бесполезность. Сумеречный Эльф остался, как он объяснил, в карауле.

А Сварт, не ощущая, что происходит, не думая, как он выглядит, дошел до измятого сена, накрылся им с головой. И точно провалился.