Книга Скитания, страница 118 – Мария Токарева

Мани уже успела освежевать кроликов, ловко командуя податливым Скерсмолом, у которого оказался при себе нож.

— А в драке ты его почему не использовал, идиот? — поморщился Сварт.

— Да я не умею… драться-то, — поежился Скерсмол, снова накручивая салатовый шарф.

В сочетании с порванным пиджаком его наряд выглядел костюмом сумасшедшего ученого или артиста в запое.

— Зато долги умеешь делать, — хохотнул Сумеречный Эльф.

Мани, звонко смеясь, подскочила к нему, выхватила палочки и, точно всегда только так и добывала огонь, заставила иссохшую древесину воспламениться. Сумеречный Эльф бессильно опустил руки, покачиваясь, точно его камнем по голове ударили. Боль пронзила от висков до кончиков пальцев, чужая боль. Он прошептал, глядя перед собой:

— Вот… Еще одного убили.

— Мало ли кого убивают, — отозвался Сварт, отгоняя спутника от костра: — Пошел прочь!

Сварту нравилось помыкать людьми, а особенно этим надоедливым существом. Но одновременно он боялся этого существа, которое могло уничтожить его в любой момент. Точно персональная смерть.

Но именно постоянный смех над смертью делал жизнь сладкой, пьянящей, опасной, но упоительной. Однажды этот смех надоел ему, больше не приносили упоения морские приключения и погони. Он понял, что не знает точно, живет он или существует, как полая оболочка. Хотелось чего-то нового, подвернулась идея с присвоением поместья Вессонов.

Но теперь возник Тринадцатый Проклятый, и он пугал, говорил «на языке силы», когда того требовала ситуация. Следы от когтей еще не сошли с жилистой шеи капитана, он четко усвоил урок, выстроил для себя границы дозволенного. И последнее время сочинял план, как избавится от этой твари. Сумеречный Эльф мысленно усмехался: конечно, он тварь. Тварь, с которой сотворили… Что сотворилось.

А Сварт не мог придумать, как уничтожить Стража Вселенной, не догадываясь, что никто не знает эту тайну. Капитана манили полученные карты, которые заставили бы забыть все произошедшее. И благодаря им в бесстрастном ледяном сердце разгорался холодный пламень нового азарта. Словно разведенный на поляне костер, который колыхался бликами огня. Ветви, отданные на растерзание оранжевым змеям, бессильно чернели и исчезали.

— Деревья смирились со смертью своей. Их не пугали орды червей, их не пугала участь коряг. Они просто жили. Жизнь им не враг, — проговорил Сумеречный Эльф из тени, из лесной тиши: — Вот еще одного убили здесь, не далеко, не близко. А там, в другом мире… Как много! И каждый раз… Не день ли гнева настает? За все, что мы вершили на земле. На грани. И я там не могу быть, не имею права, иначе… Что тогда? Я… Как много людей…

— Заткнись и не порти аппетит! — хищно вгрызаясь в поджаренную плоть кролика, обернулся Сварт.

Ему мнилось наваждением, пренеприятным совпадением свое видение о черной птице и поведение Сумеречного Эльфа. Казалось, спутник нарочно прочел мысли и играл теперь на нервах, хотя… Вряд ли.

Сварт снова украдкой глянул в небо с усмешкой, точно издеваясь над своими явлениями в полусне, но замер на миг: черная птица все так же неподвижно висела в незатемненной синеве, в просвете сгущающихся туч. Он решил не думать о ней, надеясь, что это уже другая реет на ветру. Он не был уверен, что эту птицу видят Мани и Скерсмол, которые, как по приказу, тоже поглядели в небо и только слегка сощурились на солнце. Оба улыбались, каждый на свой лад.