Книга Охотник, страница 76 – Мария Токарева

И все же в этой истории оставалась неясной роль Джолин. Джоэл отложил дело Зерефа Мара и принялся за другие. Про его жену не нашлось ничего примечательного, она с юности следовала за ним сварливой тенью. Зато про их потомков кое-что обнаружилось: «Дочь пекаря загрыз ее муж, когда превратился в сомна, у них остался ребенок, которого пекарь взял на попечение». История внука Зерефа болезненно напоминала его собственную, правда, с более счастливым исходом для мальчишки.

«Все ясно. Но как с этим связана Джолин? – все еще недоумевал Джоэл. – Как бы пекарь не превратился в сомна. Или… в Вестника Змея! Если такое возможно… Но это невозможно, никто не возвращается после обращений! Или нет? Надо предупредить ее».

Пекарь никак не тянул на мифического монстра. Хотя после знакомства с ним, все еще закипая от праведного гнева, Джоэл представлял, что этот поджог имения устроил Зереф. Воображение рисовало его истинным чудовищем, но холодный рассудок немедленно отсекал нездоровые противоречивые версии. Скорее всего, особняк семьи Ленц служил для Зерефа тихой гаванью. Когда не стало надежной опоры и постоянного работодателя, пекарь оказался совсем сбит с толку. Возможно, он пил вместе с Бифом, поэтому ему не дали помещение в квартале Пекарей. Хотя при встрече от него не разило ничем, кроме дурного характера, который обрушивался на Джолин.

Джоэл потянулся к ее досье, замерев на короткий миг. По уставу охотника дело свидетеля надлежало изучить в первую очередь, но Джоэл слишком упивался ореолом, который сам создал вокруг загадочной девушки. И теперь он боялся, что узнает нечто такое, из-за чего незримое свечение опадет иссохшей листвой и сгниет в потайных закоулках его сердца. Он открыл первую страницу и поразился, насколько тощее и водянистое ее досье. Из скудных туманных данных Джоэл почерпнул лишь то, что рассказала ему сама свидетельница.

«Джолин Мар. Выросла в трущобах. Родители умерли, – отмечал он на листе и думал: – Больше ничего не известно. Впрочем, как о любом жителе трущоб, это же не биографии лордов. Фамилию Мар взяла от пекаря, который вроде как удочерил ее. Только для чего удочерил? Что-то здесь нечисто. Вдвойне нечисто. И с этими кошмарами, и… с треклятыми пирожками».

Джоэл сидел до глубокой ночи, слушая мерный храп архивариуса, обвесившегося Ловцами Снов. Жил и спал он прямо в своем царстве. И не выгонял запозднившегося охотника.

Джоэл какое-то время задумчиво сопоставлял пять тонких папок, не решаясь приступить к изучению обширной стопки самых жестоких нераскрытых убийств за последние семь лет. Возможные несоответствия в деле Зерефа и Джолин не находились, биографии выглядели весьма правдоподобно. И все же Джоэл так и не понял, с чего вдруг пекарь удочерил какую-то девчонку из трущоб.

«Семь лет назад! После пожара! – вдруг спохватился Джоэл, сопоставляя даты. – Сейчас ей двадцать пять, как я и думал. Значит, тогда едва исполнилось восемнадцать».

Дело становилось еще более запутанным, потому что вряд ли пекарю, попавшему в тяжелую жизненную ситуацию, было дело до какой-то безвестной девчонки. Значит, между ними существовал договор. Возможно, она чем-то помогла ему в тот период, сама не ведая, что отдает себя в рабство. Он не сжалился бы над случайной сиротой. Но архив не содержал точных дат удочерения. Возможно, она появилась в поместье семьи Ленц еще до пожара, возможно, служила пекарю во времена, когда он преуспевал.