Книга Охотник, страница 116 – Мария Токарева

Вечером снова пошел дождь: противные невидимые нити хлестали по лицу, вода сочилась за шиворот. Темнота расплескалась по городу, как вихрь вороньих перьев. Названия улиц возникали смутными тенями, но смысл написанного ускользал из-под ресниц, и только хорошее знание города помогало не заблудиться. Снова проплыла улица, названная в честь некоего Делло – героя забытой войны. За ней следовали закоулки и переплетения дворов. Несколько раз охотники прошли мимо дома, возле которого пропала старуха-гадалка. Потом сапоги ступили на скользкие крыши, и снова пришлось балансировать в тусклом, натужном мерцании пары масляных ламп. Все это медленно изматывало, почти сводило с ума.

— Сейчас бы увидеть свет маяка, – мечтательно вздохнул Ли ни с того ни с сего. Они стояли на узком карнизе, едва не срываясь под порывами ветра.

— Какой еще маяк? – устало протянул Джоэл. – Ли, что ты за чушь вечно мелешь?

— Не чушь! – возмутился напарник. – А быль. Маяк есть. Я его видел.

— И почему именно сейчас хорошо его увидеть? – не понимал Джоэл. Он когда-то читал про маяки – высокие башни с лампами наверху, но ничего определенного про них не помнил. Ли объяснил голосом печального сказочника:

— Да потому что в давние времена, когда Вермело еще выходил к морю, маяки освещали путь кораблям, попавшим в шторм. А мы сейчас что те корабли. Только море всюду вокруг: и над головой, и под ногами. Нам бы на башнях маяки установить. Вот я к чему.

Бурные порывы добавляли рассказу драматические нотки, как в лучших сценических постановках, с той лишь разницей, что декорациями выступал их гнилой продрогший город. Дождь хлестал все немилосерднее, а Ли с непривычной безмятежностью плыл сквозь непогоду. Казалось, он не ступает по черепице, а летит с раскинутыми крыльями-руками.

— Красивая побасенка про корабли и море, – угрюмо пробормотал Джоэл.

— Быль это! Я видел маяк, – упрямился Ли.

— Где?

— За стеной. Он мерцал в Хаосе. Представляешь?

— Что тебе на стене понадобилось? Ли, ты меня пугаешь.

Джоэл за все свои лихие годы ни разу не влезал на городские укрепления. Его всегда больше занимали насущные проблемы, а не какой-то мир за стеной. Здесь-то, и в своем маленьком мирке, нелегко выжить. Что уж глядеть в Хаос? Чтобы лучше осознать: все они замкнуты в добровольной клетке? Так это он и сам ощущал еще с детства, с тех времен, когда их держали в приюте, словно арестантов, лишний раз не выпуская на улицу. Наверное, там и отбили интерес к поискам неизведанного.

Но в Ли жила душа неисправимого романтика, напитанная образами старинных книг. Он восторженно живописал:

— Это еще давно. Мне лет двенадцать было. Я от любопытства забрался на башню, пока караул не видел. Там стена выщербленная была, карабкаться легко. Забрался и стою. И почему-то радуюсь. За стеной – чернота. И Змей. Да, точно Змей: дышит, шипит, но его не видно, он и есть эта чернота. А потом гляжу – блеснуло что-то вдалеке, за стеной. Вот так я маяк и увидел! Он был такой… зеленый. И мерцал, точно сердце билось – тук-тук. Вот правда, словно в этой темноте билось чье-то зеленое сердце, какого-то другого существа, не темного, как Змей. А доброго, озаряющего путь.

— Допустим, уцелел маяк, – сдержанно кивнул Джоэл, недовольно глотая дождь, скатывающийся вдоль длинного носа. Плотный шарф, обмотанный вокруг головы, и широкополая шляпа не спасали от всепроникающей сырости.