Книга Разрушитель, страница 123 – Мария Токарева

— Кто ты?! – воскликнул Сумеречный Эльф.

— Тот, кто знает тебя лучше тебя, – тихо ответил Алистер. Или лишь помысел о нем.

— О чем ты говоришь?!

— Ты правда не помнишь? Нет?

И в этот миг стена, воздвигнутая в его памяти «Нектаром забвения», дала трещину. Сквозь нее прорвалось что-то древнее, теплое и безвозвратно утраченное. Имя. Зов. Обещание, данное у разбитого фонтана в садах Бенаама, которые давно обратились в пепел. Обещание всегда защищать друг друга…

Но потом Алистер растаял, как дым, оставив после лишь горький осадок и щемящее чувство утраты. Сумеречный Эльф стоял, тяжело дыша, в центре лавки, заставленной диковинными артефактами, залитой мерцающим светом давно умерших звезд, заточенных в старинные лампы. И на стене выдыхала дым древняя маска. А за массивным столом из черного дерева, похожим на алтарь, неизменно восседал Змей Хаоса. Его форма оказалась на этот раз нечеткой и размытой, текучей, как нефть, но в ней угадывались очертания огромного дракона-богомола с мудрыми старыми глазами.

— Ты разбудил меня… Будем играть в шахматы? – Истинный образ Змея уступил место облику тщедушного седеющего антиквара.

— Не до игры, старик.

— Жаль, очень жаль. Совсем тебя придавило?

— Совсем.

— Мне уже бояться? – В тоне Змея не читалось насмешки, лишь спокойная констатация факта. Сумеречный Эльф сгорбился, нервно качая головой.

— Не знаю… может быть, отпустит. Надеюсь, что отпустит…

— Знаешь, тебе здесь письма кто-то оставил, – вдруг произнес Змей, указывая одним из своих крючковатых пальцев на аккуратную стопку пожелтевших конвертов, лежащих на краю стола.

— Беспор-р-рядок! – крикнуло чучело попугая. Коко явно не нравились эти бумаги.

— Письма? – Сумеречный Эльф с недоверием поднял взгляд. – Какие?

— Да вот такие… Занятные. Но я чужую корреспонденцию не читаю. – Змей лениво пошевелился, поправляя сюртук и пододвигая поближе стопку бумаг. – Будто знали, что ты придешь, когда тебя окутает тьма.

— Кто подбросил?

— Не ведаю… Смерть говорит, что видела какую-то женщину с черными крыльями.

— Одио?

— Не знаю… Почитай, может… успокоишься. И тогда сыграем в шахматы. А если боишься, не прикасайся к этим вещам. Ведь некоторые вещи… прикасаются в ответ.

«От кого… кто мог их подкинуть? Одио обещала что-то сделать… Письма… Она подкинула? Одио… Мученица. От кого письма?» Ответ вертелся на языке, но Сумеречный Эльф боялся его произнести даже мысленно.

Он медленно, почти с опаской распутал потертый шпагат, связывающий конверты. Пахнуло пылью и удушающим пеплом – ароматом упущенного времени и старой боли. Каждое письмо было обращено к нему. И почерк на конвертах оказался мучительно знаком…

«Брат мой, не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь эти строки, ведь мы по разные стороны вечного противостояния, да и ты позабыл о нашем родстве. Но вот что я хотел тебе сказать…

Странные дела творятся в мире людей, третьем от звезды, носящей скромное название Солнце. Без сомнения, тебе о них известно не меньше. Но все же видим мы их по-разному. И в этом есть своя, с твоего позволения, ценность. Видеть с разных сторон сейчас очень важно, даже если это противоположные стороны.

Хотел бы я знать, что ты на самом деле думаешь о людях. Возможно, смотрим мы с одной стороны.

Я ощущаю, как они исходят осенним дождем, сами влекут себя к краю. Все их существование столь же малоценно, сколь и прекрасно. И нет-нет, не надо говорить, что я ненавижу людей. Считай, что я люблю людей во всем их несовершенстве.