Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 68 – Юрий Молчан

Курнак сделал шаг. Другой. Чуть помедлил и снова шагнул вперед. Остановившись перед сияющей «паутиной», замешкался, но все же с замиранием сердца протянул руку и сделал еще один шаг. В тот же миг волхва схватила незримая сила, скрутила от головы до ног, словно баба выжимает белье после стирки.

Он не успел даже вскрикнуть, как человеческий облик исчез, лицо, руки и ноги пропали, и Курнак превратился в подобие огромной черной сосульки. Порывом ветра ее отнесло к дальней стене. С громким звоном ударившись о камень, она хрустнула и разлетелась. Звон был таинственный, пробирающий до костей, словно разбилась сама тысячелетняя тишина. Крупные и мелкие осколки дождем осыпались на пол.

Кирилога задрожал, почувствовав, как накатил животный ужас, а богатая одежда липнет к телу от пота. Крупные горячие капли сползают по лбу и вискам. Когда заставил себя посмотреть вперед снова, увидел, что паутина пропала...У него вырвался громкий вздох облегчения.

— Кажись, путь свободен, - сообщил волхв-проводник буднично, жестом маня за собой. - Теперь могем и мы…

Старик двинулся вперед первым. За ним, все еще трясясь от страха, Кирилога с мальчиком за руку. Иохла и два оставшихся младших волхва. Бледный как смерть Михал с трудом передвигает ногами, жмется к волхву, как к родной матери. Большими от страха глазами смотрит по сторонам, втянув голову в детские плечи.

От факелов идет слабый, дрожащий свет. Наконец, проводник уперся в торчащие из земли высокие камни с округлыми верхушками — в половину человеческого роста. Повел факелом перед собой, и из темноты на миг проступила искусно выбитая на каменной стене фигура человека с головой, похожей на бычью. Зверо-человек словно заточен в камень, попытался из него выйти, но застыл на полпути, и теперь заточен в этой каменной подземной тюрьме.

Иохла тоже поднял факел, разглядел в темноте массивные выпуклые плиты мышц на груди, плечи, громадные и покатые, словно морские валуны, и широкие, так что пришлось сперва повернуть голову влево, затем вправо. Мелькнула мысль, что наяву такого не всякий богатырь сумеет одолеть в бою. На животе выпирают кубики мышц, а все, что ниже — скрыто неровной и угловатой скалой. На скальной стене справа и слева — едва заметно мерцают непонятные знаки.

Кирилога посмотрел на стоящие на пути камни. Они явно выглядят как барьер, за который не стоит заступать. Верховный тцарский волхв переглянулся с Иохлой. Шут поднес факел прямо к камням, прищурился — на камнях древними резами выбито слово, значения которого не знал, однако смог легко прочесть: «Гойда».

Справа на полу обнаружилась каменная плита с неровной поверхностью и краями, где в самом центре широкая круглая выемка небольшой глубины — там остатки пепла от давно остывшего костра. Кирилога, проводник и Иохла сложили туда горящие факелы крест на крест, так что получился костер. В пещере сразу стало светлее, но фигура древнего зверо-бога на стене в десяти шагах все равно остается в тени.

Иохла с Кирилогой обменялись быстрыми взглядами, затем волхв посмотрел на проводника. Старик пожал плечами, равнодушно кивнул. В руке Кирилоги мгновенно появился ритуальный кинжал, лезвие тускло блеснуло в свете костра. Он быстро полоснул стоящего к нему спиной мальчика по горлу и оттолкнул от себя. Иохла подхватил хрипящего и дергающегося в конвульсиях Михала, держа тельце так, чтобы кровь из раскроенного горла лилась аккурат на камни с таинственной надписью. Было слышно, как она с тихим стуком каплет на твердую каменную поверхность.