Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 54 – Юрий Молчан

Артанские и куявские воины, тяжело дыша, раненные и залитые чужой и своей кровью, стояли друг напротив друга. Наконец, среди куявов кто-то выкрикнул:

— Слава доблестным воинам! Слава павшим героям!

Остальные куявы подхватили.

— Слава павшим героям!!! - отозвались артане.

— Слава!!

— Слава павшим!!! Да отправятся прямиком в вирий!!!

Крик подхватили по обеим сторонам, вскидывая в небо оружие, отдавая честь погибшим богатырям и всем воинам, кто полег сегодня на поле боя.

Столь же внезапно, как и начались, крики славы оборвались, сменившись тишиной. Куявы и артане уже перевели дух и теперь смотрят друг на друга вновь как на лютых врагов. Момент единения прошел, они снова готовы ринуться друг на друга со свежими силами. Буравят друг друга свирепыми взглядами исподлобья.

— Куявские свиньи! Что, струсили?!

— Артанская падаль! Вороны полакомятся вашими трупами!

Они ринулись друг на друга, и вновь воздух заполнился криками ярости и лязгом оружия, когда раздался громкий крик:

— Смотрите!! Драконы!!

— Куявские драконы!!!

— Назад, артане!! Все назад!!

В небе стремительно разрастались темные точки, превращаясь в громадных машущих крыльями ящеров. Куявы принялись отступать, уже зная, что сейчас произойдет.

Приблизившись, драконы, повинуясь приказам Наездников, принялись выдыхать толстые струи пламени. Огонь настигал скачущих и бегущих прочь артан. Послышались истошные крики сгорающих заживо. Поле битвы накрыл тошнотворный запах горелой плоти.

Драконы гнали артан, продолжая поливать струями огня. Когда враг отступил на достаточное расстояние, оставляя позади сотни обгоревших трупов, Наездники развернули драконов и полетели назад, в том направлении, откуда появились — в сторону далеких, нависающих над горизонтом гор. Над выжженной травой в почерневшей степи поднимается разгоняемый ветром дым, точно саван заживо сгоревшим артанам.

На городской площади Тумани собралось множество люда. Жители куявского города перешептываются, глазеют на поставленный в центре деревянный столб, какой привозят для публичных наказаний.

Поверхность столба испещрена глубокими полосами — от кнута палача, что служит беру-градоначальнику. Он лупит по привязанным преступившим закон бедолагам с такой силой, что рассекает кожу до самой кости, и а конец кнута, что не попадает по спине, оставляет видимый глубокий след на прочной древесине.

Дворец градоначальника, Тибока. выходит окнами на площадь, и на одном из балконов сейчас он сам вместе с дочерью — прекрасной черноокой Илуаной, на которую заглядываются и приезжают свататься не только местные беричи, но и из соседних городов и волостей.

Поджарый Тибок восседает в роскошном кресле, обитом парчой и отделанным редким жемчугом, добытым на дне Ируканского озера — самого глубокого не только в Куявии, но и во всем Троецарствии, где водится редкая рыба, чье мясо и кости исцеляют самые безнадежные хвори.

Дочь сидит по правую руку в платье из зеленого шелка, что плотно облегает стройную фигуру. Черные волосы собраны в элегантную прическу, удерживаются вместе дюжиной заколок. Спину держит прямо, как подобает дочери бера. Взгляд полон достоинства. Тем не менее, в отличие от отца, Илуана смотрит на собравшихся внизу людей с теплом и добротой. В карих глазах частенько мелькает сочувствие, что злит Тибока, а нередко и приводит в ярость, ибо не такой он мечтал видеть свою единственную и повзрослевшую дочь.