Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 22 – Лилия Тимолаева

Феликс забрал бумагу у неё прежде, чем пепел с рукава мог коснуться листа. Гектор не повышал голоса, но в комнате словно стало теснее.

— Я подписывала пустые хозяйственные бланки.

— Для чего?

— Корвин приносил их вместе со счетами. Он говорил, что документы нужно отправить утром, а писарь внесёт сведения позже.

— Вы ставили подпись на пустых листах и не задавали вопросов?

Беатрис посмотрела на обгоревший стол. В памяти возник кабинет их столичного дома, гладкая поверхность нового письменного стола и Корвин, который раскладывал бумаги ровными стопками. Он никогда не приносил один пустой лист. Всегда помещал его между обычными счетами, а если она замечала, говорил, что времени нет и её сомнения задерживают работу десятков людей.

Однажды она отказалась.

В тот же вечер Корвин положил перед ней письмо с печатью дома Юдит. Внутри находилась расписка её мужа о крупном долге, о котором сестра ничего не знала.

— У моего зятя были долги, — сказала Беатрис. — Корвин выкупил расписки.

— И угрожал потребовать выплату?

— Угроза была серьёзнее. Он мог обвинить мужа Юдит в растрате средств, потому что часть долгов появилась после неудачного торгового дела. Корвин имел нужных свидетелей и документы.

— Вы уверены, что документы были настоящими? — спросил Феликс.

— Тогда я не могла рисковать.

Гектор взял распоряжение у капитана.

— Сколько листов вы подписали?

— Не знаю.

— Десять? Двадцать? Сто?

— За пятнадцать лет их могло быть много.

— И вы ни разу не попытались остановить мужа?

Вопрос заставил Беатрис поднять голову.

— Я отказывалась.

— До тех пор, пока он не называл имя вашей сестры?

— Иногда он называл и другие имена.

Гектор прошёл к столу и положил бумагу на кожаную папку.

— Из-за одного такого листа открыли ворота крепости.

— Теперь я это вижу.

— Через эти ворота могли провести людей, оружие, документы. Могли подменить припасы, из-за которых Ульрих изменил маршрут.

— Вы полагаете, мне легче от этого, чем вам?

Гектор повернулся. В его лице появилась та же неподвижность, которую Беатрис видела на площади.

— Я полагаю, что вы знали, с каким человеком жили.

— Знала.

— И продолжали подписывать.

— Да.

Одно короткое признание оказалось тяжелее всех оправданий, которые Беатрис могла бы придумать. Она не участвовала в замыслах Корвина, но её рука дала им возможность действовать. От этой правды невозможно было укрыться за угрозами и страхом.

— Почему вы не рассказали о Юдит суду? — спросил Феликс.

— Следствие не нашло людей, приходивших к Корвину. Если среди них есть тот, кто подделывал расписки или помогал ему давить на мою сестру, её имя не должно было появляться в открытом протоколе.

— Вы решили защищать её, позволив обвинить себя, — сказал Гектор.

— Я решила не отдавать им ещё одного человека.

— Возможно, вы просто придумали удобное объяснение, когда увидели документ.

Беатрис ощутила, как усталость, которую она удерживала весь день, сменилась гневом. Он не придал ей сил, зато помог выпрямиться.

— Тогда арестуйте меня.

Освальд переступил с ноги на ногу. Феликс взглянул на генерала, ожидая приказа.

— Это ваша крепость, — продолжила Беатрис. — У вас есть распоряжение с моей подписью и причины считать меня виновной. Отстраните меня от ключей, верните во внешний двор и объясните королю, почему внутренние помещения снова закрылись.