Книга Лавка платьев для драконьих невест, страница 69 – Илина Ясная

Но в голове совершенно непрошено всплыл вчерашний рассказ.

Он забыл, как дышать.

Анабелла замерла. Вот. Вот настоящая Селестина. Не только женщина, которая идёт по улице в идеально сидящем платье и заставляет весь город обсуждать длину своего выреза. За закрытой дверью она другая. Та, которой нравится игра. Которая намеренно тянет время, потому что знает: мужчина смотрит. Которая получает удовольствие не только от самого желания, но и от ожидания.

Анабелла на некоторое время отложила альбом, поднялась и приготовила себе чай. Мысль всё равно не исчезла. Наоборот, вернулась ещё отчётливее. Только для Селестины. Не для продажи. По крайней мере пока.

Что может надеть женщина не просто ради красоты, а ради игры?

Не одежду.

Образ.

Анабелла снова села за стол. Карандаш коснулся бумаги. Сначала появился силуэт. Облегающий, подчёркивающий тело. Потом небольшой пушистый хвост. Аккуратные ушки. Тонкая лента на шее. Анабелла замерла.

Кошечка.

Она медленно улыбнулась. Костюм должен быть чувственным, но не смешным. Тонкая ткань, подчёркивающая фигуру. Минимум лишних деталей. Маленькие ушки, которые сразу задают образ, и хвост, который при движении будет привлекать внимание. Чтобы мужчина сразу понял правила игры.

Селестина точно оценит.

После этого идеи будто прорвало. Следующей появилась горничная. Тёмное строгое платье, светлый кокетливый передник. Образ, который узнают, кажется, в любом мире. Анабелла дорисовала юбку, посмотрела. Слишком длинная. Сделала короче. Оценила. И укоротила ещё немного. Так значительно лучше.

Следующей стала ученица. Строгая светлая рубашка, но чуть короче привычной. Игривая юбка. Возможно, добавить книги, чтобы образ считывался сразу. Анабелла рисовала и сама удивлялась тому, как легко появляются новые идеи. Рассказ Селестины о вечере с лентами словно открыл ещё одну дверь. Бельё могло быть тайной. А одежда — игрой.

И Селестина была именно той женщиной, которая поймёт эту игру, возможно, даже лучше самой Анабеллы. Как она будет двигаться в таком образе? Изменит ли голос? Манеру держаться? Будет играть робкую горничную или, наоборот, совершенно наглую? А в образе кошки станет ласковой или опасной?

Анабелла сама не заметила, как начала улыбаться.

Да.

Селестина точно поймёт.

Глаза уже слипались, линии начинали плыть перед взглядом, а пальцы устали держать карандаш. Анабелла с сожалением закрыла альбом.

Завтра.

Завтра она обязательно продолжит.

Кассиан понял, что день будет отвратительным, ещё до того, как ему принесли второй доклад. Первый уже лежал перед ним открытый, а он в который раз ловил себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку и совершенно не понимает её смысла. Кассиан отложил перо и медленно потёр переносицу.

Он плохо спал. Это было единственное адекватное объяснение происходящему. Вот только у его плохого сна имелось вполне узнаваемое лицо. Пепельные волосы. Острый взгляд, который она вчера бросала на него через стол. Кассиан без всякой причины снова и снова возвращался мыслями к Анабелле и всё сильнее злился оттого, что никак не мог выбросить её из головы.

Есть вещи, которые создаются для вполне определённого момента.

Проклятая фраза преследовала его весь вечер. Неудивительно, что после этого оказалось сложно заснуть. Утром лучше не стало. Кассиан поймал себя на том, что, застёгивая рубашку, думает совсем о других застёжках. Женских.