Книга Лавка платьев для драконьих невест, страница 41 – Илина Ясная

Они начали разбирать остальные модели и довольно быстро увлеклись. Селестина действительно чувствовала одежду почти так же хорошо, как Анабелла, только совершенно иначе. Анабелла думала прежде всего о крое, посадке и конструкции. Селестина — о теле внутри одежды. О том, что произойдёт с тканью, когда женщина сядет или поднимет руку. Что будет видно при свечах. Где кружево станет украшением, а где начнёт раздражать кожу. Какой вырез действительно соблазняет, а какой превращает дорогую вещь в дешёвую попытку привлечь внимание.

Постепенно Анабелла перестала воспринимать происходящее как консультацию. Это уже была работа вдвоём — живая, быстрая и невероятно интересная.

Наконец Селестина заметила, что Анабелла уже несколько раз перелистывает альбом, не показывая последнюю страницу.

— Покажите.

— Что?

— То, что вы так старательно прячете.

Анабелла подняла бровь, но спорить не стала.

Перевернула страницу.

Стринги.

Селестина посмотрела на рисунок.

Молчала.

Анабелла ждала.

Прошло несколько секунд.

— Здесь ошибка?

— Нет.

— Тогда где задняя часть?

Анабелла не выдержала и рассмеялась.

— Вот она.

Она указала пальцем на тонкую линию.

Селестина снова посмотрела на рисунок. Лицо оставалось совершенно серьёзным.

— Вы хотите сказать, что женщина должна надеть вот это?

— Именно.

Селестина медленно положила альбом на стол.

— Это чудовищно.

Анабелла разочарованно выдохнула.

— Я предполагала.

— Абсолютно неприлично.

— Да, я уже поняла.

— Если такое увидят некоторые дамы у Лавинии, вам придётся отпаивать их чем-нибудь значительно крепче чая.

Анабелла закрыла страницу.

— Значит, пока убираем.

— Зачем?

Она остановилась.

Селестина смотрела на неё, и в тёмных глазах уже откровенно плясал смех.

— Вы только что сказали, что это чудовищно.

— Так и есть.

— Неприлично.

— Безусловно.

— Тогда зачем?

Селестина чуть наклонилась через стол.

— Потому что я хочу.

Анабелла замолчала.

— Очень хочу, — добавила Селестина.

Анабелла медленно начала улыбаться.

— Насколько?

— Для начала три пары.

Теперь рассмеялись обе.

— Вы даже не знаете, удобно ли это.

— Поэтому и три.

Анабелла открыла ежедневник и рядом с остальными пометками вывела:

Три пары.

Селестина заглянула ей через плечо.

— Вы действительно это записали.

— Я всё записываю.

— Бедный город.

Анабелла подняла взгляд и вдруг поняла ещё одну вещь.

До этой минуты она думала о Селестине как о человеке, который должен оценить её идею и сказать, можно ли вообще предлагать подобное местным женщинам. Но Селестина показала ей куда больше.

Вещь могла шокировать. Могла заставить краснеть, возмущаться и объявлять её совершенно неприличной.

И при этом её всё равно могли отчаянно захотеть.

Именно этого Анабелла до сих пор не учитывала.

Она посмотрела на Селестину внимательнее, затем встала и отошла на шаг. Теперь взгляд был уже совсем другим — не женщины, рассматривающей красивую женщину, а швеи, оценивающей будущую модель.

Селестина тут же заметила перемену.

— Что?

— Это должны носить вы.

На этот раз удивилась уже она.

— Простите?

Анабелла подошла обратно к столу.

— Всё это. Первый комплект. Пеньюар. Более смелый вариант. Стринги. Я могу сколько угодно рассуждать о том, как они должны работать, но пока не увижу вещи на женщине и не узнаю, как они ведут себя в жизни, это всего лишь рисунки.