Книга Обрученная с призраком, страница 22 – Александра Глазкина

Как и многое в юности, этот разговор пробудил во мне интерес к одежде. Да, в прежние времена по костюму можно было смело судить о принадлежности человека к определенному сословию или национальности. Но с тех пор условности стерлись. Никого не удивляет, что миллионеры приходят на заключение сделок не в деловых костюмах, а в джинсах и замшевых пиджаках с вытертыми локтями. Невесты выходят замуж в красных или радужных платьях, молодежь разгуливает, нацепив на шею оккультные амулеты, значение которых давно забыто, а школьные учителя щеголяют в мини-юбках. Конечно, осталась и униформа в колледжах и сетевых магазинах, и ярко символичные вещи вроде косух у байкеров, и веяния моды вроде укороченных штанов у подростков (даже в холода вон щеголяют голыми щиколотками). Но все же теперь одежда, скорее, подчеркивает индивидуальность человека, служит проявлением его «я».

Разглядывая прохожих, изучая знакомых, пролистывая подборки в журналах, я поняла, что тоже хочу найти что-то свое, уникальное. Мы с Беатой, увлекшись символикой в одежде, долгое время забавлялись тем, что добавляли в повседневный гардероб какую-то значимую деталь, говорившую о настроении, или нужно было найти толкование и сообщить, что разгадал послание другого. Это увлечение тоже было в копилку моего пристрастия к загадкам. Но потом появился Янош, и наше безобидное увлечение сошло на нет. Беата смирилась, что я не готова ни на минуту отлучаться от своего любимого…

С годами я более-менее определилась с вещами, которые мне нравились, в которых я чувствовала себя комфортно и выглядела хорошо. Вот и сейчас, покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна сборами (укороченные широкие штаны, рубашка, свитер крупной вязки, ботинки на шнуровке в английском стиле и, последний штрих, широкий шарф, цвета которого собирали воедино цвета остальных вещей). Любимый потертый рыжий рюкзак, тщательно подведенные глаза, немного блеска на губах — и я готова к выходу.

— Я уж думал, вам нужна помощь, чтобы корсет затянуть, уж больно долго вы собирались, — сварливо протянул Джесс, придирчиво меня разглядывая. — Что это?

— Это — кюлоты, — сердито отозвалась я, втайне, оказывается, надеявшись, что заслужу комплименты, а не критику.

— Кюлоты заканчиваются под коленом и застегиваются на пуговицы, — заявил он, — а это — бесформенное недоразумение!

— Ну, уж, извините, кружевные прозрачные платья хиппи сейчас не в моде! Как и кринолины с корсетами!

— По крайней мере, в семидесятых носили хоть и фривольные, но весьма соблазнительные короткие юбки. А это! Зачем прятать округлые бедра? Нежные колени? Стройные щиколотки?

Забытый нами Себ откашлялся:

— Если это обсуждение моды, которое должно навести меня на ассоциации, что носила Мария, то, увы, оно напрасно!

Мне стало стыдно. Я ведь решила не поддаваться на подначки Джесса! И снова, увлекшись, забыла об основной цели. О поисках! Я двинулась по дорожке, не озадачиваясь, как именно мои спутники будут передвигаться.

— Нет, непростительно прятать красоту, — бросил Джесс мне в спину.

— Да с чего вы решили, что там красота? Может, я толстая и кривоногая, — я вновь не выдержала и обернулась.

Но Джесс лишь растянул губы в многозначительной улыбке.

— Вы подглядывали? — ахнула я. — Ну, знаете! Мы же договорились!