Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 147 – Диана Курамшина

— Вы напишете надворному советнику Бретцелю.

— Куда? В Петербург? Вы понимаете, сколько нужно будет ждать ответа?

— Он вернулся.

Я вскинула голову. Боль тут же прошила затылок, но важнее было другое.

— Откуда вы знаете?

— Вокзал под круглосуточным контролем. – Он произнёс это равнодушно, будто речь шла о погоде.

Татьяна отвернулась. Вот, значит, как… Бретцель вернулся… и не пришёл к нам. Глупая, совершенно неуместная мысль кольнула сильнее, чем должна была.

Незнакомец вытащил из внутреннего кармана сложенный лист и карандаш.

— Вы напишете, что находитесь у друзей за городом. Что нашли случайно ещё один пакет и желаете лично передать его Александру. Но, беспокоясь о безопасности, уехали. Укажете место.

— Думаете, он приедет? Легче послать городового, – удивилась я подобному предположению.

— Вы попросите, чтобы приехал он сам, лично.

— А он, конечно, послушается. Бретцель же известен удивительной покорностью.

Мужчина медленно наклонился. Лицо оказалось совсем близко. От него пахло дешёвым табаком, мятными пастилками и потом.

— Он приедет, если поймёт, что иначе вы умрёте.

— Теперь звучит убедительнее… мне так и написать: «Приезжайте, иначе меня убьют друзья»?

— Довольно. – Татьяна со всего размаха стукнула револьвером об стол. Лампа дрогнула, стекло звякнуло, тени метнулись по стенам. – Мы не договаривались о подобном.

— Мы также не договаривались, что архив достанется полиции, – выпрямился мужчина.

— Значит, попробуем получить их у Бретцеля.

— И чем вы его мотивируете?

Татьяна не ответила. Незнакомец натянул перчатки обратно, палец за пальцем, не спеша.

— Получается, как я и говорил, нам лучше захватить надворного советника.

— Нет!

— Мисс Киснемская…

— Нет, Гардинг! – она произнесла имя так привычно, что мужчина замер.

Татьяна поняла, что сказала лишнее, и сжала губы.

Мистер Гардинг… Что ж, уже что-то.

— Вы обещали, – продолжила Татьяна тише. Плечи её поднялись, дыхание стало частым. – Оставшиеся бумаги обменяют на её жизнь. Таков был уговор.

— Ваша… мать… тоже любила выдвигать условия.

Татьяна побелела, кровь буквально отхлынула от её лица, даже губы стали серыми.

— Это вы убили Евгению Ивановну? – Я смотрела то на неё, то на Гардинга.

— Не лезьте не в своё дело! – Мужчина медленно повернул голову.

— Она угрожала вам, и вы решили избавиться? Так?

— Ольга, замолчите. – Татьяна схватила револьвер, но направила не на меня, а куда-то в пол.

— Вы ведь знаете, что это он.

— Замолчите!

— Знаете... и всё равно привели меня к нему.

Татьяна шагнула вперёд, револьвер дрожал в её руке:

— Я пытаюсь не допустить лишних жертв… но вы всё время лезете, цепляетесь за каждую мелочь. Если бы не вы, всё давно бы закончилось, и они бы не угрожали а...

При последних словах она сорвалась на крик. Гардинг резко поднял руку, и Татьяна тут же замолчала. Вся её власть заканчивается при одном коротком жесте этого человека, и она превращается в перепуганную девочку... правда, с револьвером.

— Пишите. – Он пододвинул лист.

— Развяжите руки, – выдохнула я.

Гардинг вынул нож, и лезвие блеснуло в свете лампы. Он шагнул за мою спину и перерезал верёвку на правом запястье, оставив левую руку привязанной к стулу.

Кровь сразу хлынула обратно в пальцы. Боль оказалась такой резкой, что я зажмурилась. Кожу будто прокалывали сотни горячих игл.