Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 67 – Майкл Скофилд

Эда внимательно запомнила имя дежурного.

Я узнала в этом ее способ не превращаться в беспомощный придаток к мужу.

На следующее утро нас вызвали к Весте Ларн.

У входа в коронное здание стояли невысокие каменные опоры с металлическими верхушками. Между ними было достаточно места для повозки, но я остановилась еще до ступеней.

В воздухе появился знакомый привкус.

Рейнар заметил.

— Контур, — сказал он. — Здесь он обозначен.

На стене действительно висела табличка: обращение в пределах здания и внутреннего двора подавляется.

Я смотрела на аккуратные буквы и вспоминала синий отблеск под телегой на Старом перевозе.

Рейнар не взял меня за руку при всех. Просто остановился рядом, давая время.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. Просто узнала.

— Здесь мы знаем, где он начинается и кто его установил.

Я переступила границу контура.

Внутри пахло воском, бумагой и каменной прохладой. Люди проходили по коридору с папками, ругались на задержки, искали нужные двери. Никакого торжественного места, где правда сама звучит громче лжи.

Обычное здание.

Я почему-то почувствовала облегчение.

Веста Ларн приняла меня первой.

Она сидела за широким столом, на котором не было ничего лишнего. Седина лежала двумя светлыми полосами у висков. Рядом работала секретарь; еще один стул оставался свободным, но Рейнара внутрь не пригласили.

— Госпожа Ровен, — сказала Веста. — Прежде чем начнем, вы хотите, чтобы при вашем объяснении присутствовал кто-нибудь по вашему выбору?

Я посмотрела на пустой стул.

— Нет. Сейчас нет.

— Хорошо. Дверь закрыта, но не заперта. Если вам понадобится перерыв, скажите.

Я села.

Она спросила имя, возраст, место проживания до отъезда. Потом попросила рассказать, как я оказалась с Рейнаром Астеном.

Я начала с письма о встрече.

Не с того, как Валент умел заботиться. Не с похорон. Не с моей растерянности.

С собственного решения передать место.

Веста слушала, изредка уточняя время.

— Чего вы ожидали, сообщая адрес?

— Задержания. Я считала, что Астена допросят законным порядком.

— На чем основывалось ваше убеждение?

— На словах Валента Орсана и на письмах, которые мне предъявили как отцовские свидетельства против Астена.

— Вы присутствовали при убийстве отца?

— Нет.

— Видели Астена в его конторе в день убийства?

— Нет.

Она сделала пометку.

— Что именно вы подтвердили письменно?

— Узнала почерк на показанных мне листах. Не проводила осмотра бумаги, не видела полного порядка страниц. Я должна была сказать это яснее.

Веста подняла голову.

— Сейчас говорите, что помните. Оценку ваших прежних действий мы отделим от описания.

Я кивнула.

Мне пришлось рассказать о перевозе еще раз. О требовании выдать Рейнара, о выстреле из окна, о словах Мартена, о служебном спуске. Когда дошла до того, как отправилась предупреждать, Веста спросила:

— Что заставило вас изменить решение?

Я посмотрела на свои руки.

Самый правдивый ответ нельзя было приложить к делу.

— Я поняла, что доверяла чужим выводам больше, чем собственным наблюдениям, — сказала я. — И испугалась, что встреча закончится убийством. Подробности того, почему я была так уверена в опасности, не могу подтвердить независимыми сведениями. Поэтому прошу судить о нападении по тому, что я увидела там, и по другим доказательствам.