Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 23 – Майкл Скофилд

— Первое может относиться к закрытию перевала.

— Да. А второе — быть чужим доводом, который отец записал для проверки. Он так работал. Сначала выписывал позицию другой стороны, потом отвечал на каждый пункт. Иногда на следующем листе.

Я увидела его стол: три стопки, песочницу у локтя, два карандаша, один постоянно терявшийся за ухом. Отец раздражался, когда я переставляла чашку, но сам мог засунуть важное письмо в раскрытую книгу и искать до вечера.

Я сжала переплетный нож.

— Когда Валент показывал вам письма, что вы видели? — спросил Рейнар.

— Верх листа. Подпись. Несколько строк.

Говорить это вслух было мучительно.

— Мне дали прочесть, но я… Я смотрела на почерк. Хотела услышать отцовский голос. Валент говорил, что пока нельзя брать бумаги домой, они приобщены к делу. Я боялась испортить расследование вопросами.

Рейнар не отвел глаз.

— Вы подтвердили подлинность письма?

— Подлинность почерка. Так было написано в моем заявлении. Но дальше Валент говорил всем, что я подтвердила письма целиком.

— Это разные вещи.

— Я знаю. Теперь знаю.

Он подвинул ко мне чашку, потом убрал руку, заметив, как я посмотрела на воду.

Неприятно было даже то, что мой страх замечали.

Я заставила себя продолжить:

— По этой выписке нельзя установить подлог. Здесь переписан текст. Я не вижу ни бумаги, ни сгибов, ни того, как ложатся чернила.

— Но знаете, что искать?

— Знаю, что проверить. Если страницы составляли из частей, будут различия в волокнах, проклейке, следах давления. Если просто убрали лист с объяснениями — нумерация, перенос фразы, парные отверстия от сшивки. Отец часто помечал чужие доводы двойной чертой. В выписке такой пометки не окажется.

Рейнар сел рядом.

Я впервые увидела в его лице интерес, не связанный с опасностью, которую я принесла.

— Вы можете показать, как это выглядит?

Я попросила старую исписанную бумагу. Он принес несколько хозяйственных счетов. На одном я аккуратно надрезала край, наложила на другой и провела ногтем по месту соединения.

— На столе шов можно не заметить. Особенно если лист лежит под защитной сеткой и вам предлагают взглянуть только на нужные строки. А против света…

Я подняла бумагу к окну.

Тонкий темный след проступил сразу.

Рейнар встал рядом. Его плечо оказалось близко к моему, и я почувствовала тепло прежде, чем вспомнила, что должна продолжать объяснение.

— Но это образец, — сказала я. — Не заключение о тех письмах. Я не могу обещать, что найду именно переклейку. Возможна перестановка целых страниц. Возможно, отец действительно написал все эти слова, а изменили только их смысл.

— Вы очень настойчиво оговариваетесь.

— Я уже однажды была уверена без достаточных причин.

Он принял это молча.

Мы вернулись к столу. Я разделила лист на две части: «написано в выписке» и «следует проверить». Рейнар добавлял даты своих встреч с отцом. Дважды я просила его вспомнить точнее; один раз он сказал, что не может.

Я записала: «дата требует подтверждения».

Это было почти приятно — оставить на бумаге пустое место, не заполняя его предположением.

К вечеру мы составили короткий перечень вопросов. Последний касался самой проверки торговых поставок. Я спросила, кто в коронной службе знал о работе отца.

— Веста Ларн, — ответил Рейнар. — Уполномоченная по торговым нарушениям. Габриэль собирался передать ей материалы.