Книга Босс из головного офиса, страница 97 – Саша Малевич

— Там меня моментально найдет Ширли.

Пришло сообщение от Нэйтана — охрана прохлопала ушами и пустила на канатку в стельку пьяную компанию. Теперь в одной из кабинок катались уборщицы, пытающиеся оттереть сиденья от блевотины. Чудесно. Отлично. Замечательно. Вос-хи-ти-тель-но. Что хуже? Закрыть одну из кабинок в самый жаркий день сезона или получить сотни твитов о вони и антисанитарии? Трусливо отложила принятие решения до окончания работы уборщиц.

В дверь постучали.

— Кто?! — синхронно рявкнули мы с Уилсоном.

Сегодня вечером напьюсь так, что завтра на работу не выйду. Сумасшедший дом какой-то!

* * *

Наконец-то в кабинете воцарилась относительная тишина. С улицы по-прежнему орала музыка и вопили все-таки напившиеся гости, но хотя бы никакой Уилсон не рявкал над ухом — делал он это уже непосредственно на площадках. Часы перевалили за восемь вечера, обещая скорое окончание безумного дня — и все, ура, курорт закроется до одиннадцати утра. Открываться раньше никакого смысла. Конечно, найдутся те, кто захочет покататься на рассвете, но слишком мало, чтобы ради них запускать огромную горнолыжную махину. Остальные будут похмельно спать, дав нам небольшую передышку.

В кабинет, не стучась, вошел Риверс. Сил реагировать на него не было никаких, поэтому, подпирая щеку кулаком и разбирая последние непрочитанные письма, я лениво бросила:

— Сам решай, мне все равно.

Парень остановился посреди кабинета. Рассмотреть выражение его лица периферийным зрением было невозможно, но и это меня сейчас совершенно не волновало.

— Ты о чем? — уточнил он и приблизился к столу, обогнув стул для посетителей.

— О том, с чем ты пришел.

Я откинулась на спинку и потянулась, чувствуя и слыша, как хрустят позвонки.

— Боюсь, я не могу решить это сам.

Риверс обошел стол со стороны компьютера и, взявшись за ручку кресла, развернул меня лицом к себе.

Он нависает. Правая, забитая татуировками рука, упирается в подлокотник. Левая спрятана в карман брюк от горнолыжной формы инструкторов. Широкая грудь, обтянутая черной футболкой. В круглом вороте слегка видны ключицы. От них вверх, вразлет, — натянутые мышцы, заканчивающиеся около углов линии челюсти. Родинка под нижней губой. Губы. Пухлая нижняя с пирсингом. Чуть более узкая, изогнутая верхняя. Мягкий розовый цвет конфликтует с парой трещинок и шелушений от работы на холоде. Левый уголок приподнят в улыбке.

— Можешь поцеловать.

Насмешливый голос разбил стеклом замершее время и вернул в реальность.

— Или врезать, — внесла корректировку в предложение.

Я попыталась откатиться от него подальше, но даже одной рукой парень крепко удерживал кресло на месте, не давая отодвинуться. Отвернулась в сторону, не желая видеть его слишком близко, а потому разглядывая почту на экране компьютера.

— Нежелательно, но если хочешь — вперед, — хмыкнул он.

— Риверс, что на этот раз?

Я тяжело вздохнула. Отыскала последние крохи сил, а потому наконец-то взяла себя в руки и окинула слишком близко находящегося парня взглядом, полным недовольства.

— Сегодня Рождество, — улыбнулся он, как обычно совершенно не впечатленный грубостью.

— Так вот почему вокруг такая суета! — равнодушно, даже не пытаясь изобразить удивление, сыронизировала я.

В ответ парень лишь хмыкнул — в сотый раз за последнюю минуту — и вынул руку из кармана брюк. В ней обнаружился малыш-конвертик из плотной розовой бумаги, перевязанный маленькой розовой лентой. Я в растерянности посмотрела на подсунутое под нос, не понимая, что от меня требуется.