Книга Босс из головного офиса, страница 34 – Саша Малевич

Каждая мышца в теле скукоживалась, укорачивалась и затвердевала монолитом. Только сердце мелко подрагивало, словно раздумывая: биться или замереть?

— Всегда есть шанс, что этот кто-то понравится мне больше.

Я не видела Риверса. Не понимала его интонаций. Он говорил негромко, ровно — без скачков голоса, без окраски. Определить, какие эмоции лежали за этими словами, нереально. Хотя, может, никаких и не было. Просто констатация факта.

— Или меньше, — парировала я.

— Или меньше, — повторил он.

Мы замолчали. Я всматривалась в небо над головой в тщетной попытке разглядеть очертания туч, их форму, мягкие округлости и еще более темные провалы. Казалось, что снег просто появляется в воздухе и в полете растет из микроскопической песчинки до размера самой мелкой монеты.

— BOA — это шнуровка. Там есть такой диск, который помогает...

— Мы не заменим все ботинки на новые только ради шнуровки, — оборвала я объяснения Риверса.

Он промолчал, но очень выразительно вздохнул. Устало, даже не раздраженно.

Я чувствовала себя кусочком масла, которое тает и растекается по поверхности. Уставшие, болезненно ноющие мышцы превращались в однородное мягкое желе. Живот в месте, куда пришелся локоть Риверса, пульсировал и горел. Спина, наоборот, замерзала, затвердевая. Справа слышалось дыхание парня. Беззвучный вдох и резкий, шумный выдох. Я оторвала взгляд от неба и повернула голову в сторону Риверса. Он смотрел вверх. Его руки были раскинуты в стороны. Грудь приподнималась с бесшумным вдохом. Снежинки, не видя разницы, куда падать, опускались на костюм, шлем, оседали и на балаклаве, но таяли в районе носа. Одна особо дерзкая маленькая снежинка зацепилась за кончики длинных ресниц. Фонари всему придавали легкий рыжий оттенок, в том числе радужке глаз Риверса.

— Накатались? — словно кто-то с силой опустил молоток на фарфоровую фигурку, разбив ее в пыль.

Я повернула голову в сторону вопля и увидела стоящего в начале трассы Нэйтана.

— Накатались, — крикнула в ответ. На последних звуках голос сорвался некрасивой, резкой нотой.

Села. Переждала приступ головокружения. Подтянула борд. Врезалась кантом в снег. Краем глаза увидела движение со стороны Риверса. Оперлась о руку, оттолкнулась, встала на доску. И проехала остаток трассы на заднем канте.

Возможно, только возможно, кататься на сноуборде немного прикольно.

Зазвонил стационарный. Я отвлеклась от таблицы с бюджетом, в которой пыталась найти деньги, с помощью которых могла бы покрыть перерасход по возвращению к Тега групп. Чарльз, видимо, сердцем почуял, что сейчас удачный момент для его выхода, и решил набрать.

— Слушаю.

— Селена-а, — промурлыкал мужчина. — Ты зачем моих кошмаришь? Это моя работа.

Я мягко рассмеялась и повернулась к окну. Последние дни, когда трасса для новичков, упирающаяся в наше здание, совершенно пустая. С субботы тут начнется бедлам, и виды перестанут приносить удовольствие.

— Решила помочь, а то возраст, тяжело уже работать.

— Ты мне тут не хами, — хмыкнул Чарльз. — В дочери же годишься.

Хоть ему и было около пятидесяти пяти, мужчина активно ходил в тренажерный зал и к косметологу, одевался со стилистом и пах нишевым парфюмом. Так что тыкать ему в возраст — глупость откровенная. Но не подколола — считай, не пообщалась.