Книга Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды, страница 44 – Лаврентий Огнев

— Нет, милая Аниэль, все же лучше оставить «Эльзе» её имя, это ведь ещё и память о погибшем друге, — с мягкой улыбкой произнес Эрик, — пусть будет «Милая Эльза», ей это подойдет.

— Вашей девушке с Земли? — нежная эльфийка чуть не заплакала.

— Нет, леди Ани, это память о моем боевом друге, который дал ей это имя. Вскоре Дитер погиб в воздушном бою.

* * *

Всю ночь Аниэль не сомкнула глаз и под утро чувствовала себя крайне уставшей. Пожалев её, Эрик на час раньше, в девять, разбудил друзей — сама Ани сделать это постеснялась, но она очень хотела дождаться их пробуждения, чтобы показать свои наброски.

Девушка подготовила два варианта покраски — один для экспедиции, другой для последующей эксплуатации. В первом варианте основным цветом был снежно-белый, а все надписи и изображения выполнены серебром. Вдоль поясной линии корпуса шел витиеватый орнамент, на килях — фирменный логотип «Эвани-Эйр» — парящая ласточка. Финальный штрих выписанное каллиграфией имя машины, «Милая Эльза», на носу. Она даже не забыла предусмотреть матовые вольфрамово-серые вставки — на носу, чтобы блики солнца не слепило пилотов, и возле выхлопных труб двигателей, чтобы сажа не была так заметна.

Второй вариант был весьма необычен и изящен — Ани учла слова Эрика о том, что самолет должен быть как можно более заметен и что лучшим цветом он считает оранжевый: крылья, балки, хвостовое оперение и пространство за кабиной были словно укрыты волнами ярко-рыжих волос. Оранжевыми, но уже без изысков были боковые поплавки и днище летающей лодки.

— Дорогой Эрион, мне кажется, наша «девушка» будет достаточная заметна? — с трудом держась на ногах, но страшно гордясь своей работой, пролепетала Аниэль.

— Леди Ани, простите, ваши рисунки просто прекрасны, а второй вариант ливреи я бы с радостью использовал, появись в Управлении свой самолет, но сейчас нам нужно покрасить «Эльзу» в простой оранжевый цвет. Это вопрос нашей безопасности и потраченного на перекраску времени.

Аниэль заплакала, Эви и Алиса обняли её, но возразить Эрику никто не решился, и дело даже не в уважении, но в том, что он был абсолютно прав.

— Я понимаю, — всхлипывала трехсотлетняя дева, размазывая слезы, — что это важно. Я не могу противиться.

Аниэль плакала над испорченной ливреей так горько, словно речь шла о крушении всей её жизни. Глядя на неё, Эрик подумал, что в этом и заключается парадокс долголетия: за все свои триста лет эта эльфийская дева так и не встретила — или просто проглядела — настоящую любовь, растратив себя на холсты и чертежи. И теперь вся её нерастраченная страсть выплескивалась в яростную защиту идеального оттенка фюзеляжа.

— Аниэль, не плачьте, — Фойгту было откровенно неловко, как тому же ему искренне нравилось то, что предложила эльфийка, — вы сделали великолепную работу. Вы знаете, девушка, имя которой дал самолету мой друг, была рыжеволосой. Точь-в-точь, тот цвет, что вы выбрали. Я уверен, Эви и Меларос меня поддержат — было бы замечательно, если для работы на авиалинии, «Эльзу» покрасили бы именно в такую ливрею.

— О да, идея мельдо Эриона мне по душе, Ани, — согласился Меларос, — но теперь тебе нужно отдохнуть.

Ани уткнулась в плечо Алисы, несколько увлажнив его, но через мгновение, не сменив позы, стоя засопела, впав в дремоту.