Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 91 – Наоми Каттнер

— Твой отец не предпринял попыток с тобой заговорить?

— Он просто… взглянул на меня. И выглядел точно так же, как в моем детстве. И тогда я понял… что однажды стану старше него. Я буду меняться, а он останется таким навсегда…

Четкая линия морского горизонта поплыла, и Чарли быстро заморгал, чтобы прогнать слезы.

— Чарли, я так тебе сочувствую. – Элеонор похлопала его по плечу.

— Я думал, наша встреча принесет мне покой, но этого не случилось, – дрожащим голосом ответил парень. – В детстве я так мечтал об этом, но когда вырос, подумал, что все к лучшему: значит, он обрел покой. Но теперь я даже не знаю, что и думать.

Мороженое стремительно таяло на жарком солнце. Чарли провел ложечкой по краю стаканчика, собрав сладкие остатки.

— Вы верите, что я этого не делал?

— Чарли. – Во взгляде Элеонор смешались теплота и сострадание. – Мне куда проще поверить, что ты видишь призраков, чем представить тебя хладнокровным убийцей.

Парень не мог сдержать искренней улыбки. На душе стало легко.

— Значит, вы продолжите бороться за мое оправдание?

— Тебя уже арестовывали как самого вероятного подозреваемого. Теперь нам предстоит плыть против течения.

— Я не хочу в тюрьму. Правда-правда.

— И ты правда-правда облажался на допросе, Чарли, – сказала Элеонор. – Но прошлое не изменишь.

Они сидели в тишине, пока Чарли доедал мороженое, а Элеонор тактично делала вид, что не замечает, как он шмыгает носом и вытирает глаза рукавом. Бумажные стаканчики отправились в урну для переработки, и Элеонор помахала на прощание Раджешу. Они поехали обратно в город. В боковом зеркале «ягуара» синева океана сливалась с небом.

Чарли понятия не имел, что их ждет впереди. Но впервые в жизни у него появился союзник – тот, кто поверил в то, что большинство считает невероятным. Это придавало сил.

В тот же день, ближе к вечеру, Элеонор сидела на веранде с бокалом джин-тоника в руке, любуясь, как гаснет золото солнца. Покой нарушил звонок телефона.

Звонили с незнакомого номера. В таких случаях она обычно не брала трубку, но какое-то внутреннее чутье подтолкнуло ответить.

— Миссис Грэм? – раздался знакомый голос.

— А, Тед, – оживилась Элеонор. – Как приятно вас слышать.

— Кажется, я ясно выразился тогда в отеле: будете совать нос не в свое дело, столкнетесь с последствиями, – сказал Тед.

— С общением случается беда, – сказала Элеонор. – Оно редко бывает настолько понятным, как нам бы того хотелось.

— Говорят, полиция была готова произвести арест, но потом вмешалась ты, – сказал Тед. – Вмешиваешься в работу полиции, суешься везде со своими вопросами. Воображаешь себя самой умной.

Женщина проигнорировала эту реплику. Она и так знала, что умна. К тому же порой полезно дать человеку выговориться.

— Элеонор Грэм. Думаешь, в этом городке тебя никто не тронет. Думаешь, ты в безопасности на своей старинной вилле, в клубе флористов-любителей, в собственном саду в окружении новых друзей, – продолжал Тед. Его слова были пропитаны ядом и злобой. – Что ж, у меня для тебя новости.

— С радостью их выслушаю, – сказала Элеонор.

Ее розарий, посаженный несколько поколений назад, был в самом цвету и благоухал, наполняя теплый летний воздух нежным сладковатым ароматом. Пчелы и шмели торопились собрать последнюю оставшуюся за день пыльцу, и их убаюкивающее жужжание навевало умиротворение.