Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 62 – Анна Фицджеральд Хили

Я отрываюсь от газеты, когда мой автобус притормаживает у железнодорожного переезда. Я направляюсь в Кале на бдение, хотя время для него могли бы выбрать и получше. Зачем было устраивать это в ночь перед Хэллоуином? И соберутся ли потом отдельно те, кто действительно ее оплакивает?

«Пуля в шею – это чрезвычайно хлопотный способ убийства, – говорит детектив Винчестер из полицейского отделения в Мачайасе. – Возможно, у нападавшего случилась осечка. Это указывает на неопытность. Вероятно, это было первое убийство или даже случайное».

«Случайное убийство», – думаю я, когда мы проезжаем мимо облетевших берез, растущих вдоль реки Сен-Круа.

«Мы обнаружили следы хлопчатобумажных волокон – вероятно, от простыни, которой вытирали пятна крови, – пояснил Ник Чемберлен, государственный судебно-медицинский эксперт. – Убийца завернул тело в мешки для мусора и положил его в чемодан. Крови не было видно из-за сильной кровопотери в момент смерти».

Все отпечатки пальцев, найденные на чемодане, принадлежат железнодорожным служащим. Один свидетель видел высокую фигуру человека в тренче, уходившего со станции рано утром 24 сентября. Шериф округа Вашингтон обращается к общественности за помощью в опознании причастного лица (лиц). Пожалуйста, звоните: 555–2368.

До Кале всего двадцать семь миль, но кажется, будто это совсем другой мир. Этот процветающий приграничный городок с книжным магазином, танцевальной студией и универмагом «Джей-Си-Пенни» – образец изысканности Восточного побережья. На противоположном берегу реки кокетливо сверкает Канада. Кале уже принарядился к Хэллоуину, на каждом крыльце красуются тыквы, почтовые ящики затянуты фальшивой паутиной. Улицы полны мумий, ведьм и призраков, спешащих из школы.

Я вылезаю из автобуса и расспрашиваю, как пройти до Саут-стрит, 110. В горле стоит ком, когда я приближаюсь к особняку в стиле королевы Анны – дому Табернати. Ссутулившись, оглядываю опустевшую подъездную дорожку и плотника, орудующего молотком на крыше соседнего дома. Я и в самом деле надеялась застать Табернати по пути на бдение, но, как обычно, опоздала.

Вытаскиваю из сумки карточку с соболезнованиями и запихиваю маленький коричневый конверт в почтовый ящик, висящий на стене. Это меньшее, что я могу сделать, но, уверена, мама бы это одобрила. И тут кое-что приходит мне в голову. Наверняка они уже уехали, но почему бы не попытаться.

— Миссис Табернати? – Я стучу в дверь и замираю, когда она неожиданно открывается. – Здравствуйте. Миссис Табернати? – повторяю я, заглядывая внутрь и неловко топчась на пороге.

Все-таки я с соболезнованиями сюда явилась, а не со взломом. Но когда предлагают подарок, не принимать его невежливо, так? И я делаю глубокий вдох и вхожу.

Кухня у Табернати уютная, забитая всевозможными вещицами. В комнате включен свет, на круглом поцарапанном обеденном столе стоит кофейник. Должно быть, хозяева только что ушли, причем впопыхах. На вращающемся подносе пластиковая тыква, набитая «Тутси Роллс», «Смартиз» и «Мэри Джейн» (пожалуй, худшие конфеты для Хэллоуина). Скрипя кедами по бело-голубому линолеуму, подхожу к доске, прикрепленной к дальней стене. На фотоснимках мальчики в праздничных колпачках, украшенные мишурой рождественские елки и молодая девушка с виноватой улыбкой, в одной руке у нее удочка, а в другой – мертвая форель. Вырезка из газеты – Клара с пирогом, заслужившим награду этим летом. На серой газетной бумаге ее светлые волосы кажутся белыми. Рядом приклеена программка «Щелкунчика».