Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 23 – Анна Фицджеральд Хили

— Извини, Люк. Некоторые вещи никогда не меняются, – бормочу я, отцепляясь от рослого молодого копа.

И тут все сплетни, поиском которых я так поглощена, вдруг оборачиваются чем-то преходящим. Ибо кому важны стычки между местными и приезжими или бедными и богатыми, когда по сравнению с Люком мы все тут туристы.

Племя пассамакводди издревле жило по берегам залива. Первые Люди Рассвета поселились здесь буквально на заре времен. Смена сезонов, моды, сфер промышленности, пережитая этим архипелагом с той поры, как в 1604 году сюда высадились французы со своими багетами, – всего лишь мгновения в жизни острова.

Лицо Люка словно высечено из камня, он плоть от плоти гранитных берегов, отшлифованных ледниками в ту пору, когда много веков назад здесь появились его предки. Говорят, в тихом омуте черти водятся, – это про него. Темно-карие глаза смотрят с участием. Что в них таится? Что держит здесь Люка? Какие узы связывают его с этим местом?

— Думаю, извиняться надо тротуару, а не тебе, – бормочет он, указывая на потрескавшийся асфальт у нас под ногами.

Люк из тех учеников, кто изо дня в день ездил в школу на автобусе из резервации Плезант-Пойнт. Он всегда хорошо относился ко мне – возможно, потому, что оба мы в чем-то были изгоями. Я слыла белой вороной, а Люк принадлежал к совершенно другому миру.

— Смертельная ловушка! Тротуар жаждет нашей крови, – соглашаюсь я, и молодой полицейский бросает на меня пристальный взгляд. Да уж. Пожалуй, не стоило шутить про смертельные ловушки с тем, кто только что приводил в порядок место убийства.

— Думаю, мы все сегодня немного выбиты из колеи, – говорит Люк, взяв себя в руки. – Билли, не хочу показаться любопытным, но я видел тебя там вчера вечером, после того как…

— После того, как задержали этого усатого горлопана? – Я бросаю взгляд на дорогу. Усач уходит!

Люк одергивает мятую рубашку и приглаживает черные волосы. Должно быть, он всю ночь провел на ногах.

— Да, усы у Тедди знатные.

— Тедди? – Я оборачиваюсь в изумлении. Жениха Гертруды зовут Тедди?

— Тедди Брикстон, остановился на лето в Бакс-Харбор, – объясняет Люк. – Мы взяли его, потому что…

— Его усы – это преступление против человечности? – перебиваю я, и Люк смущенно кашляет.

Кто меня за язык тянул? Определенно, сегодня чувство юмора не моя сильная сторона.

Люк машинально сжимает и разжимает кулак, и мой взгляд невольно притягивается к мозолям на его ладони.

— Тедди состоял в отношениях с погибшей. Есть свидетели их ссоры перед тем, как… Словом, наклюкался он изрядно, и мы запихнули его в вытрезвитель, чтобы очухался и подумал, что натворил.

— А что он натворил? – Я потихоньку шагаю в том направлении, в котором скрылся Тедди.

— В таких преступлениях часто виновником оказывается партнер, – понизив голос, говорит Люк и пристраивается рядом со мной.

Да ладно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Но если он главный подозреваемый, то почему вы его отпустили?

— Помощник шерифа опрокинул стул, а Тедди раскричался, что подаст иск против произвола, ну и… – Люк останавливается, спохватившись, что сболтнул лишнее. – Билли, будь поосторожнее с этой семейкой. И поостынь с расспросами. Это наша работа.

Он похлопывает меня по плечу, спрашивает, куда я иду, и провожает в парк возле гавани.