Книга Коллекция Брэйдинга, страница 64 – Патриция Вентворт

Всё возбуждение, весь огонь тут же покинули Лилиэс. С мгновенным нервным содроганием она отвернулась, бросила руки на спинку стула и уронила на них голову. Плечи вздымались. Послышалось приглушённое сдавленное рыдание.

В тени перевалило за восемьдесят, но Стейси в жизни не ощущала такого холода. В том числе из-за страха. Она захлопнула перед ним дверь благословенным словом: «Чепуха!» Другая часть холода была вызвана гневом — холодный гнев более могущественен, чем горячий. А вернее — просто леденящее отвращение к этой истерике. Через секунду-другую она сказала:

— Ради Бога, возьми себя в руки! Ты просто обязана, если испытываешь настоящие чувства к Чарльзу.

Лилиэс продолжала рыдать, но нашла слова для ответа. Ничто в мире не помешало бы Лилиэс найти подходящие слова.

— Я бы сделала для Чарльза всё, что угодно — ты это знаешь. Я бы в жизни ему не повредила. Разве я не держала язык за зубами все эти годы? О, ты не знаешь, что мне пришлось вынести, иначе не была бы такой злюкой!

Эти страдания могли продолжаться вечно. Тема с вариациями — и вариации бесконечны. Когда у Стейси стало иссякать терпение, она отправилась в ванную и вернулась с сухим полотенцем и влажной салфеткой. Лилиэс пришлось сесть и нежно, нерешительно промокнуть глаза. Лицо пострадало не так уж сильно, и этого оказалось достаточно. Рыдания сменились прерывистым дыханием, а отрывистые слова — вздохом:

— О, мне так жаль, но ты же понимаешь? Я больше не могла вынести это в одиночестве, а ты в безопасности. О, мне нужно уйти и привести себя в порядок!

Стейси вынужденно приготовилась к долгому ожиданию. Фраза Лилиэс «Я сейчас же вернусь» отнюдь не означала «И не задержусь ни на одну лишнюю минуту».

Прошло достаточно много минут, прежде чем Лилиэс вернулась — немного бледная, немного грустная, но вполне контролирующая себя. И прошептала Стейси, что та ей очень помогла.

— Когда сидишь и постоянно думаешь об одном, всё кажется преувеличенным. Ты никому не расскажешь об этом… ты не скажешь Чарльзу?

— Я вряд ли увижусь с ним.

Лилиэс тихонько вздохнула.

— Но могла бы. Он часто ходит в клуб.

Холодный гнев в душе Стейси вновь рванулся в отгородившую его дверь.

— И я, разумеется, подойду к нему и скажу: «Лилиэс только что сообщила мне, что думает, будто ты застрелил Льюиса и сжёг его завещание!»

Голубые глаза наполнились слезами.

— О, Стейси!

Стейси отбросила гнев обратно и снова закрыла за ним дверь. Перед ней прошли все сцены, которые она могла выдержать. Оставалось только уйти. Она бросила:

— Извини, Лилиэс, но ты сама напросилась. Знаешь, это не я только что говорила все эти вещи. Прощай.

Стейси спустилась в холл. Что ж, встреча с Лилиэс осталась позади. То, что она пришла — целиком и полностью её собственная вина. Приходить сюда не следовало. Она позволила Солтингсу притянуть себя, как магнит, и вполне заслужила то, что получила. Теперь всё было кончено, и не нужно больше об этом думать. Но жуткий неразборчивый шёпот в голове не унимался: «Тебе придётся ещё не раз думать об этом…»

Стейси вышла на ступеньки и почувствовала солнце. Жара не унималась. Она постояла на мгновение, размышляя, стоит ли раскрывать зонтик Майры Констэнтайн. Ей не нравился яркий свет, но она по-прежнему ощущала внутренний холод. Пока она колебалась, у ворот свернула машина и встала между деревьями. Сердце Стейси подпрыгнуло. Чарльз был последним человеком на земле, которого она желала увидеть. Или же нет?