Книга Сотая казнь, страница 53 – Тимур Суворкин

— Здесь и здесь планируем устроить на Повара засады. На этих улицах дозоры. Еще наблюдатели будут на крышах самых высоких зданий. Здесь например.

— Хорошо. Что по прошлым ночам? Ничего не всплыло?

— Абсолютно. Убийства без следов. Ни отпечатков сапог, ни свидетеля. Ни-че-го. Осведомители молчат.

Альберт уже не слушал, внимательно приглядываясь к одежде своей помощницы. Она как раз скинула подбитый ягнячьим мехом плащ и стало заметно, что один из пристегнутых к котте рукавов несколько отличался своим пошивом и цветом от своего собрата. Перехватившая его взгляд Анна замолчала, ожидая зададут ли ей какие-то вопросы.

— Я его знаю? – Альберт попытался улыбнуться, – Эх, когда бинты затягивали мое тело лишь после сражений и драк, не проходило и недели, чтобы мы с дамой сердца не обменивались рукавами одежд.

— Нет… Вам он вряд ли знаком. Один молодой поэт.… Такой милый мальчик… Увидела и просто не смогла удержаться, – Анна всплеснула руками, будто извиняясь, – Считает меня своей музой. Представьте, пригласил недавно на прогулку по ночному городу.

— Он любовался тобой и звездами, ты любовалась разбегающимися при виде тебя грабителями… – в тон продолжил прокаженный.

— Приблизительно. В общем забавный паренек и так очаровательно краснеет, когда я говорю слишком откровенно.

— Ясно, аспид мой, можешь идти… – под взмах руки Альберта охранительница с поклоном вышла прочь.

Шаги Анны уже затихли вдали, а Альберт все сидел уставившись в одну точку. Наконец будто собравшись с духом, прокаженный откинул ткань, что закрывала тяжелое металлическое зеркало и снял с лица повязки. Застонал. Все та же знакомая за много лет полуразложившаяся личина. Бессильно взвыв он с силой обрушил кулаки на свое отражение, оставляя на нем свою кровь и гной. Опомнившись он тяжело отошел от запачканного металла и упал за стол.

Норнберг тонул в снегу. Белая завеса была такой плотной, что стражники не видели даже света редких фонарей и почти что на ощупь пробирались по обледенелым улицам. И естественно по такой погоде на улице не появлялось ни одного прохожего, что мог заглянуть в один из давно заброшенных подвалов близ окраины столицы…

Массивные свечи горели неровно, рождая отблески на тщательно вымытых локонах девушки. Черный Повар позволил себе еще минуту любования своей обнаженной жертвой, после чего подошел к столу. Дернувшись в веревках, лежащая на столе зажмурила глаза, словно надеясь, что надвигающаяся на нее фигура пропадет.

Черный Повар ее надежд оправдывать не собирался. Оценивающе поведя рукой по нежной, бархатистой коже связанной, Черный Повар довольно улыбнулся. Кивнул себе. Звякнули выкованные из золота тарелки, которые ставила на стол тонкая рука. Вновь звяканье – поверх них ложится бритва, щипцы и изогнутый нож, который можно увидеть у кожевника. Связанная девушка не смеет шелохнуться, столь сильно заполнил ее страх. Сейчас она бы не смогла кричать даже если бы кто-то вынул кляп.

Повар меж тем аккуратно ухватил первую прядь волос, подчистую срезав ее мастерским движением лезвия. Затем все новые и новые движения. Иногда лезвие все же режет кожу, но работа продолжается, монотонная и невозмутимая. Первая из трех тарелок быстро заполняется. Наконец, когда на голове не остается ни единого волоска, холеные пальцы меняют лезвие на щипцы и взгляд Черного Повара падает на аккуратные ногти девушки.