Книга Сотая казнь, страница 36 – Тимур Суворкин

Улыбнувшись и оказав помощь в сооружении нательного креста, Мэрган повлекла чародея дальше. Туда где шумела рука. Туда где под песню зимнего ветра дремал замок.

Им поверили. Мерзнущий в привратной башенке страж, быстро раскрыл калитку в воротах, впуская нежданных гостей. Еще один караульщик умчался оповещать хозяев.

Двор замка был мал и неухожен. Коричневый, смешанный с грязью снег усыпан сгнившей соломой и избит ногами челяди. К угрюмым зубчатым стенам жались грубо сбитые деревянные сараи. Пахло навозом.

Хозяина встретил их на пороге главного здания. Давно перешагнувший сорокалетний рубеж, с неухоженными волосами и сильно побитый жизнью (и неприятелем, если судить по шрамам), рыцарь молча увлек их внутрь своего обиталища.

Как оказалось старое здание было под стать владельцу. Каменные коридоры украшал узор изморози, куда более изысканный чем редкие драные гобелены. Жир в немногочисленных светильниках чадил и ел глаза. Впрочем увиденное Мэрган не удивило. Все замки небогатого рыцарства были на одно лицо.

— Я полагаю вы будете не против ужина? Я как раз собирался трапезничать, – наконец нарушил молчание сэр Франц.

— Я не против, но мой спутник дал обет принимать пищу лишь на рассвете. И еще обет молчания, – ловко выкрутилась Мэрган.

— Надо быть поистине сильным духом, чтобы решиться на такое. Я просто преклоняюсь перед верой вашего спутника, – теперь рыцарь смотрел на одного лишь Погоста, тщетно пытаясь увидеть то, что скрывалось под капюшоном, – А то, что он путешествует с такой прекрасной девушкой как вы, тоже обет?

Интересу рыцаря похоже не было предела. Таинственная черная фигура теперь привлекала его куда больше, чем опостылевшие за много лет оруженосцы.

— Конечно. Он обещал Богу, что будет всегда ходить в обществе женщин, дабы бороть в себе искушения.

— Самоотверженно, – рыцарь вновь скосил взгляд на Погоста. Похоже он в искушение уже впал.

Меж тем в главном зале замка куда провел их хозяин царило оживление. Одни слуги растапливали почти потухший камин, другие спешно втаскивали козлы, на которые быстро поставили деревянную доску, скрыв ее нарядной скатертью. В свете разгорающегося камина грозно заблистало глазами чучело дракона, что распростерло свои крылья под самым потолком (только этот дракон почему-то напоминал Мэрган морского ската прошедшего через умелые руки чучельников, но наверное у девушки просто разыгралось воображение).

Впрочем палач быстро отвлеклась, так-как ниже дракона, над камином, висела вещь куда более примечательная, а именно запечатленный на щите герб хозяина замка – хорек на красном поле, державший в лапах гроздь винограда. Палач всмотрелась внимательней – рыцарский герб как никак может рассказать о хозяине немало интересностей. Каждый весомый поступок рыцаря его сюзерен отражает именно на нем. Вот например две черные мошны по бокам от хорька – знак того что хозяин герба погряз в пьянстве, а вот четырехугольник в самом центре щита – свидетельство того что рыцарь не сдержал данного им слова. Да и у самого хорька отсутствуют уши и когти, обычно такие части на гербе стирают в знак мелких прегрешений перед сюзереном. В общем моральный облик сэра Франца Мэрган отнюдь не порадовал.

Приглашая к ужину протяжно заскрипели пододвигаемые скамейки. Слуги начали уставлять стол едой – хлебом, свеклой, сушеными фруктами, желудевой кашей, да засоленной морской рыбой. Для обычного рыцаря, что постоянно зябнет в нищете, трапеза поистине богатая.