Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 118 – Тимур Суворкин

Оставив Ариадну работать с документами, я быстро съездил до Константиновского подъемника.

После разгрома жандармского отделения его охраняли полицейские части, а потому каких-то проблем с его начальником у меня не было. Зайдя на блокпост, стоящий рядом с титанической железной вертикалью, уходящей в небеса на добрый километр, я взялся за журнал контроля.

С шести утра прошлого дня, когда открылось движение, и до того момента, как похитили Нику, подъемник покинул девяносто один локомобиль. Переписав бортовые номера, я вернулся в сыскное отделение.

Кабинет встретил меня темнотой. Ариадна продолжала работу. Рядом с ней стоял серебряный кофейник с горящей под ним спиртовкой.

— Все прошло успешно? – осведомилась напарница.

После моего кивка она наполнила чашку и пододвинула ее ко мне:

— Держите. Я нашла успокаивающий чай. Не уверена, правильным ли было заваривать чай в вашем кофейнике, но утром вы должны быть в состоянии адекватного функционирования.

— Какой чай? Нам нужно работать.

— Ночь – это время работы машин. Все равно регистрационный архив открывается лишь с утра. Ложитесь. Вам нужны будут силы. Если что, у вас есть снотворное в ящике, я это знаю. Я же пока продолжу анализировать дело.

Я с благодарностью выпил чай, однако, конечно, сразу не лег. Несколько часов я пересматривал выписки, сделанные Ариадной, и досье на помощников Тучерезова. Затем обдумывал требование похитителей. В хранилище улик проникнуть мне не составляло труда. Однако гарантий, что после этого они отпустят Нику, не было, да и позволить такому человеку, как Тучерезов, выйти на свободу я не мог.

Лишь в первом часу я выпил снотворного и провалился в тяжелый сон.

Я запомнил из него только обрывки. Мне снился Рафаилов сад, идущий от горизонта до горизонта. Вместо пальм и лиан он теперь был заполнен бесконечными рядами терновых деревьев. Мне снилась бегущая между ними Ника. Снились крылатые тени и горящие огнем прожектора локомобилей, мне снилось, как лопнули стекла сада, как внутрь полился густой, вязкий городской дым, как он затопил все вокруг. Я видел, как Ника тонет в нем, и ничего не мог сделать. А затем волны дыма сомкнулись над ее головой, и она исчезла. Исчезла вместе со всем, что было вокруг нее, и там, во сне, я отчетливо знал, что исчезла она навсегда.

Ариадна разбудила меня в восемь. Почистив зубы и выпив уже готового кофе, я пришел в себя, сбросив липкие остатки сна.

За окном стояла дымная тьма осеннего утра. Потрескивал камин. Стол заваливали бумаги.

Мы принялись ждать открытия городского архива, между тем ровно в девять часов телефон у меня на столе ожил.

Я снял трубку. Голос на том конце провода был сух и звучал искаженно, точно говорящий приложил к трубке толстый кусок ткани.

— Виктор, время нам поговорить о деле, – произнес звонивший. – Выпроводите машину из кабинета, и начнем.

Я отложил трубку и попросил Ариадну выйти. Если у преступников был информатор в сыскном отделении, то подставляться сейчас явно не стоило.

Когда напарница вышла, я вновь взял трубку.

— Виктор, вы достали нужные нам улики?

— Работаю над этим, – откликнулся я. – Все будет.

— Хорошо. Помните: срок – завтра. Иначе из вашей Ники Грезецкой мы сделаем Нику Самофракийскую.

Меня передернуло от услышанного, но я взял себя в руки и ответил так: