Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 113 – Тимур Суворкин

А затем я поднял левую руку и поднес ее к пламени лампадки. Коснувшееся ладони тепло быстро превратилось в обжигающий жар. Боль резанула кожу. Сжав зубы, не отрывая взгляда от иконы, я опустил руку еще ниже, прямо в огонь.

Боль отрезвляла, вырывала из головы все ненужные мысли, возвращала меня в реальность.

В огне сгорало все: и моя кожа, и паника, и ужас, и беспомощность. Святое пламя возвращало разум и изгоняло из него лишнее. Я опять становился собой.

Наконец я убрал руку, прошагал к столу, механично, не особо что-то чувствуя, вытащил аптечку, наложил мазь и забинтовал ожог. Затем выпил стакан воды, растворив в нем десяток капель сибирского кофейного корня.

Рука болела, но ровно настолько, чтобы не давать лишним мыслям проникать в голову. Еще раз оглянувшись на икону Страшного суда, я позвал Ариадну.

— Виктор? Как вы? – первым делом с порога спросила она.

Я вместо ответа выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, плотно запер дверь. Лишь после этого я обернулся к Ариадне.

— Я чувствую себя лучше. Намного лучше, чем через пару дней будут ощущать себя те, кто прислал мне письмо.

Я указал напарнице на конверт. Та взяла его в руки и быстро просмотрела содержимое. Едва она закончила, как шагнула ко мне, но я остановил ее:

— Не нужно. Я в порядке. Работаем.

— Благодарю за доверие. – Ариадна кивнула. – Не беспокойтесь, я буду вести себя так, чтобы никто ничего не узнал.

— Считаешь, что в нашем отделении и правда есть их человек?

— Это ненулевая возможность.

Я кивнул:

— Согласен, впрочем, сейчас все равно не до этого. Время дорого. У Тучерезова была целая преступная сеть. Нужно понять, кто из его подручных это сделал. Или это дело рук его самого? Он вполне мог организовать похищение даже из тюрьмы. У него есть деньги и есть люди на свободе. А ведь еще есть покровители…

— Слишком много неизвестных в этом уравнении.

— Верно. Осмотри фотографии и письмо. Вдруг найдешь улики. Я пока сделаю звонки.

Сегодня был присутственный день, поэтому первое, что я сделал, – прощелкал на костяных клавишах телефона номер сибирской коллегии.

Секретарь после пары минут уточнений ответил, что титулярная советница Грезецкая ушла вчера вечером, как и обычно. Вызвав к телефону ее коллег, я выяснил, что один из них выходил вместе с ней с работы. Он немного проводил ее и ручался, что Ника, как и всегда, пошла пешком в сторону дома, который располагался менее чем в километре от здания коллегии.

Прикинув, что делать дальше, я набрал Свято-Нарвскую полицейскую часть, отвечавшую за городскую территорию вокруг Сибирской коллегии, и расспросил их о том, не случалось ли у них вчера вечером инцидентов.

С ними меня ждала первая удача (если слово «удача», конечно, вообще применимо ко всему произошедшему): вечером к полицейским обратился избитый студент художественно-технического училища и сообщил, что пытался остановить неких людей, тащивших в локомобиль сопротивлявшуюся девушку.

Выспросив данные о пострадавшем и с негодованием узнав, что полицейские даже не подумали отправить кого-то на осмотр указанного свидетелем места, я положил трубку и повернулся к Ариадне:

— Что-то обнаружила?

— Бумага и чернила обычные. Буквы написаны с помощью стандартного трафарета фирмы «Линье и сыновья». Его можно приобрести во многих канцелярских лавках. На пластине обскуры информации также мало. У нас есть лишь небеленая, сложенная из длинных, узких кирпичей стена с достаточно грубой кладкой, на фоне которой запечатлели Нику. На стене пятна и плесень. Кирпич в плохой сохранности, местами углы осыпались. Также есть кусок земляного пола. Предположу, что это, скорее всего, подвал, притом с высокой влажностью. Ничтожное знание, но все же лучше, чем никакое. Сама пластина, судя по клейму, изготовлена на Гарьковском светописном заводе. Такие пластины в городе продаются десятками тысяч. Для съемки использована дорогая модель обскуры, если судить по качеству изображения. Вот и все, что я могу пока сказать.