Книга Скандальная любовь лорда, страница 32 – Вера Ширай

— Реджи прав. Мисс Софии Эвердейл давно пора задуматься о семье. Увольнение пойдёт ей на пользу. Возможно, стоило сделать это раньше, — спокойно добавил граф.

— Но это несправедливо!

— Мисс Харлоу, разве не вы сами хотели наказать журналиста? — граф слегка приподнял бровь. — Можете считать, что статья о вас стала одной из причин. Вы хотели наказания. Вы его получили. Справедливость восторжествовала.

— Это не одно и то же! И я этого не хотела, — резко ответила Эвелин.

— Разумеется, не одно и то же! И при чём тут вы? Одно дело — светские сплетни. Другое — обвинения против состоятельных и уважаемых людей, — вмешался уже почти пунцовый от раздражения редактор.

— Так вы испугались? — Эвелин вновь проигнорировала слова редактора, обращаясь лишь к графу.

— Я подумал о последствиях, — сдержанно ответил граф.

— О каких последствиях?

Реджи усмехнулся. А графу разговор явно наскучил, он опустил взгляд в стакан, будто там было куда больше смысла, чем в этой беседе.

— Графу пришлось смотреть Блейкстоуну в глаза. Объясняться и извиняться, — резко произнёс редактор.

— Блейкстоуну? — тихо переспросила Эви.

— Александру Блейкстоуну, герцогу Ашмору, — уточнил Реджи.

— Его фабрика была первой в списке, где упоминались взятки.

— Просто невыносимо! Вы знаете, как опасны лилии? — всплеснула руками леди Агата Торпенгейм.

— Маменька, всё в порядке? — Эдит растерянно замахала платочком.

Эвелин, услышав вместо привычного сухого приветствия тревожный возглас, с интересом оглядела комнату. Гостиная больше напоминала оранжерею, чем место для завтрака. По меньшей мере десять букетов стояли практически на каждой свободной поверхности. И стоило отметить, что все цветы были бледных светлых оттенков.

— Позовите служанку… мне дурно, — простонала леди Агата, театрально прикладывая руку к груди.

Эвелин, понимая, что это не тот повод, ради которого стоит вступать в конфликт со столь впечатлительной леди, приютившей их в своём доме, схватила две вазы и направилась на кухню, где служанки и повар уже хлопотали над завтраком. Затем она вернулась и снова унесла очередную вазу.

— Кошмар! Как сильно болит голова! Вам следует вернуть их обратно! Заявить, что вы не принимаете цветы!

— А с каких это пор дамы и тем более актрисы перестали поощрять поклонников дарить им цветы? Такой поступок не пойдёт на пользу моей популярности. — тихо вставила Эви своё слово в бесконечный поток жалоб.

Девушка перенесла почти все вазы из гостиной, когда в её руках оказалась карточка.

— Но вы же так и поступили? Вы прислушались ко мне и вернули всё обратно? — спросила леди, вытягивая шею в попытке разглядеть строки.

— Нет, что вы. Я велела служанке отнести букеты девочкам-цветочницам. Доход поделим пополам.

— Что? — леди Торпенгейм вскочила с дивана. — Что же вы себе позволяете? А вдруг пойдут слухи?

Пока леди Агата изливала свои переживания по поводу их статуса и будущих разговоров в обществе, Эдит уже тихо жалела и о жалобах матери, и о предприимчивости актрисы. Она всё же надеялась представить эти букеты подругам как свои.

— Не переживайте, я не собираюсь открывать цветочный магазин, — рассмеялась Эви. — Точно не в вашем доме. Волноваться буквально не о чем.

Эви направилась к выходу из гостиной. Решение позавтракать в кофейне было принято почти мгновенно: как только в её поле зрения оказалось такое количество цветов и недовольное лицо леди Агаты.