Книга Дракон попал в силки невесты, страница 27 – Светлана Калинникова

— А как вы оказались в Грингоре? — спросил меня дракон.

Я посмотрела в пустую чашку, и граф тут же поймал взглядом хозяйку кондитерской. Та улыбнулась и через пару минут вернулась с новым чайником. «Только пусть настоится немного», — сказала она. Дракон заказал так много сладкого, что чай был выпит очень скоро.

— А я просто однажды заснула дома, а проснулась в Дракстоне. Как сейчас помню: я в странном платье сижу в городском парке и пытаюсь отбиться от наглой вороны, которая называет меня по имени и требует заплатить ей за гадание…

Меня воспитала тётка, родная сестра моей матери. Она была женщиной одинокой, но весьма довольной своей жизнью. Надо мной была назначена опека. Мать была лишена родительских прав. Я и тётя Аня жили с ней на одном этаже, наши квартиры были напротив. Мама пила так, что забывала моё имя и при встречах только пьяно икала и что-то мямлила. Жильё мамы было закреплено за мной, но к моему восемнадцатилетию оно пришло в такую непригодность, что речи о совместном проживании не было. Тётя Аня помогала, но с оговоркой, что теперь я уже самостоятельная. А мама, как говорят в народе, «не просыхала».

Поскольку я училась очень хорошо и имела привилегии, положенные ребёнку-сироте, я поступила в институт на юридический факультет. Конечно, тётя Аня не выставила меня вон, и я по-прежнему занимала у неё комнату. Студенческая жизнь поглотила меня: учёба, библиотеки, новые знакомые.

Только я никак не могла завести друзей: с некоторыми — было скучно и неинтересно, а характер я прятать не умела. Некоторые считали меня высокомерной «босотой», некоторые — занудой и «серостью».

Серость исчезла из моей жизни после смерти мамы. Всеми красками заиграла моя жизнь: красным вином поминок, синей болью в моих собственных глазах, потому что даже при матери, забывшей моё имя, я не считала себя сиротой, зелёной тоской жалости к самой себе.

— Ты только себя в руках держи, — наставляла меня тётя. — У тебя, Лида, генетика плохая. Не спейся, твоя мать от горя пила, вот и допилась.

Но мама оставила мне такую боязнь спиртного, что волнения тётушки были напрасными.

А потом случился ковид… Но перед этим была странная встреча в одном из магазинов, где продавались разные бесполезные, но очень интересные старинные вещи: куклы, табакерки, шкатулки, значки, подстаканники, часы.

Мне очень понравилась шкатулка с весёлым розовощёким ангелочком. Она и стоила недорого, и я, присмотрев её неделю назад, пришла с мыслью о том, что скоро буду класть в неё свои серёжки. Тётя Аня отобрала их когда-то у мамы, чтобы сохранить для меня.

Пока я крутила в руках шкатулку, в магазин зашёл человек, который чётко подпадал, по моему мнению, под понятие «персонаж»: он словно вышел из какой-то сказки. Среднего роста мужичок лет пятидесяти, с бакенбардами и пышными усами, насупленными бровями и бегающими, вороватыми глазками. На нём были широкие штаны и странная куртка, очень похожая на старинный камзол.

— Мне нужны во-о-н те часы, — показал он на часы, лежавшие за прилавком под стеклом.

— Не могу их продать, — сказал продавец. — За них внесена предоплата.

— Но разве это причина? — засмеялся мужичок с бакенбардами. — Вы можете вернуть предоплату, а сами приобретёте вечно благодарного и преданного покупателя. И ещё кое-что…