Книга Белая ворона, страница 97 – Мария Дубинина

В окнах второго этажа горел свет.

Тут бы мне удивиться или даже испугаться, но я лишь мрачно усмехнулась. Вот будет умора, если внутри меня ждет бедняга Марти, которого никто не может отыскать. Но охота веселиться отпала возле порога. Я почти взялась за ручку двери, вспомнив вдруг, что не взяла ключи, но в тот же миг поняла: они не понадобятся. Скрипнули петли, и вместе с темнотой прихожей на улицу просочился запах, который на сытый желудок совсем не вызывал аппетита. Напротив, я поморщилась и помахала ладонью перед лицом. Темнота быстро перестала быть непроглядной, я поднялась до середины лестницы и увидела пляшущие на стенах отблески горящих наверху свечей. А еще кровь – она расписывала обои со скромным цветочным орнаментом, но напоминала не художественные мазки кисти, а безумную абстракцию сумасшедшего.

Свечи стояли на подоконнике, на полу, на полках, не занятых никакими безделушками, которые обычно превращают просто дом в жилище. Воск не успел сильно оплавиться, и я напряглась, позволяя хищной сущности выглянуть на поверхность. Кто-то не пожалел пары литров чужой крови, чтобы добавить обстановке красок, и это случилось не так давно. Я обошла гостиную по кругу и остановилась возле приоткрытой двери в спальню. Покачивалась оконная рама, шуршала ткань занавески. На постели лежал парень, от которого я питалась сегодня, только тогда он был еще жив, а сейчас смотрел в потолок застывшим стеклянным взглядом мертвой куклы. И вот тут я наконец почувствовала постороннее присутствие.

Прятаться не имело смысла – он узнал, что я здесь, раньше, чем я узнала о нем. И мне не нужен был свет, чтобы все понять, но я все равно застыла в дверном проеме кухни и, отведя руку в сторону, щелкнула выключателем.

Сидящий на стуле за обеденным столом скривился, пряча глаза за растопыренными пальцами, потом опустил ладонь и подмигнул мне, словно все это: свечи, кровь, растерзанный труп в моей постели – было лишь дружеской шуткой. Милый розыгрыш в честь воссоединения.

Я не трогалась с места, так что ему пришлось оттолкнуться от стола и, проскрипев ножками по полу, развернуться ко мне.

— Как я точно угадал, да? Сначала думал, ты придешь через пару дней, когда сложишь два и два, но вот ты здесь. Это так круто! Скажи?

— Почему? – только и смогла вытолкнуть я из сжавшегося горла. – Это… Кто это сделал?

Он закатил глаза и отвернулся допить кофе из моей чашки, чтобы потом без жалости разбить ее об пол на десятки мелких керамических осколков.

— А что такое? Ты не рада? Теперь не сможешь делать это свое высокомерное лицо перед ничтожным человечишкой, от которого одни проблемы?

Лампа мигнула, и в эту секунду темноты он вскочил со стула и оказался прямо передо мной. Выше, чем я. И сейчас гораздо опаснее.

Так почему мне не страшно, а больно?

— Марти…

— К черту эту собачью кличку! – рыкнул он мне в лицо, и я ясно ощутила запах старой крови из его рта и не смогла сдержать дрожи.

— Тогда как мне тебя называть теперь?

Я заставила себя поднять взгляд и найти его пылающие глаза – такие нереально зеленые, сочные. Я прежде и не замечала.

— А никак, – прошептал Мартин и наклонился к моему уху, касаясь губами. – Ну же, расслабься. Ты просто кусок льда, Рэйвен.

И лед, с каким меня сегодня упорно сравнивали, с треском раскололся от одного только звука этого имени. Я ударила Мартина в грудь, но он успел отскочить так быстро, что я лишь едва его задела. Зелень глаз насмешливо блестела, как гниющие головешки, в тусклом свете почти перегоревшей лампочки. Под когтями осталось немного его кожи, а у него на груди – три быстро заживающие царапины.