Книга Белая ворона, страница 131 – Мария Дубинина

Ашер возник с секундной заминкой и не спешил приближаться, высокой черной тенью отделяя меня от спасения. Белая вспышка выхватила из грозового сумрака его бескровное породистое лицо с кроваво-красными губами.

— Ты же не надеешься скинуть меня в пропасть, – хмыкнула я. – Слишком картинно даже для тебя.

Не знаю, на что он рассчитывал этим отчаянным шагом, но я уже перестала по-настоящему бояться. После того как решаешься добровольно расстаться с жизнью, начинаешь немного иначе смотреть на многие вещи. Например, на своего грозного безжалостного создателя, очевидно проигрывающего своему созданию, которое вылеплял многие десятилетия с азартом творца.

— Почему ты борешься? – спросил Ашер тихо. – Я не понимаю.

— Марти, – сказала я просто. – Бон, Кира, Лори, Ноа, Соланж, Айон.

— В чем смысл? – настаивал Ашер, и я покачала головой.

— Если ты еще не понял, то не надо стараться. Тебе этого просто не дано. Ты идеал вампира, Ашер. – И я не солгала, я правда так считала, как и все вокруг. – Но твое время прошло. Нам больше не надо прятаться и завидовать людям, по привычке противопоставляя себя им и ставя на пару ступеней выше. Нет никаких ступеней. Мы сильнее ночью, они – днем. Мы живем долго, они – ярко.

— Люди – еда, – жестко возразил Ашер. – Люди – игрушки. Я никогда не позволю себе уподобиться им! Мы рождены править скотом!

Он внезапно сдвинулся с места и пошел ко мне, все ускоряясь, пока не прыгнул, в прыжке трансформируясь во что-то среднее между человеком и зверем. Если это то колдовство, к которому он так стремился, мне жаль его.

Я вскинула руку, и ладонь объяло пурпурное пламя, оно быстро охватило руку до самого локтя и перекинулось на Ашера. Он завыл, замотал головой, и как бы я его ни ненавидела, не желала смотреть, как мучается тот, кто заменил мне целый мир в первые годы моей новой жизни. Я с силой сжала пальцы, гася огонь, и в ту же секунду произошел переход – я открыла глаза в зале, где уже затихла битва. Барьер затух, но никто не смел приблизиться, кроме Марти, Бона и Соланж. В руке ведьма сжимала окровавленный нож с серповидным лезвием.

Ашер стоял напротив меня с ошарашенным лицом. Я впервые видела его таким, смотрела и будто не узнавала. К нему вернулись человеческие черты, и я уже знала, что забрала себе всю силу до капли. Оставался лишь последний шаг.

Я простерла руку над своей грудью, медленно вытягивая из нее кровавый клинок, теперь я могла это сделать, даже не притрагиваясь, с помощью того самого странного пурпурного пламени. Ашер дернулся, отмер и вдруг замахнулся растопыренными пальцами с вмиг отросшими когтями. Я была слишком занята, чтобы успеть защититься. И тогда Марти выхватил у Соланж серп, молнией метнулся между мной и Ашером и в один удар снес ему голову.

Я моргнула и ощутила, как из уголка глаза скатилась первая за сто с лишним лет слеза…

Неделю спустя

Когда я открыла глаза, выспавшаяся и отдохнувшая, я обнаружила сразу несколько приятных вещей.

Во-первых, я жива.

Во-вторых, я в своем доме.

В-третьих, дыра в груди не болит и вообще никак не ощущается.

В-четвертых… Марти на кухне гремел посудой, явно пытаясь сварить кофе.

Я блаженно зажмурилась, не желая возвращаться к реальности и надеясь подольше насладиться уютными звуками, с которыми Марти громит мне посуду и, возможно, мебель. Я чувствовала себя необыкновенно цельной, свободной и спокойной, наверное, я испытывала нечто подобное вообще впервые. Я слышала и ощущала все – и вместе с тем ничто из этого мне не мешало, не пугало, не настораживало. Я медленно открыла глаза, и почти одновременно с этим грохот на первом этаже стих, а через несколько секунд скрипнула дверь спальни, и рыжая лохматая голова робко просунулась в щель.